Книга Сказание о Сы Мин. Книга 2, страница 91 – Цзюлу Фэйсян

— С нашими драконьими яйцами, – добавил Чан Юань, потрепав возлюбленную по голове.

Сань Шэн рассмеялась вместе с ними. Вытащив из-за пазухи кисть, она вложила ее в руку Сы Мин.

— Я восхищаюсь тобой. Могу подарить маленький подарок на прощание?

Сы Мин без колебаний приняла его.

— Спасибо. Что же, прощайте.

Наблюдая, как две фигуры постепенно исчезают в темноте, у Сань Шэн защипало в глазах. Она вдруг крикнула им вслед:

— Эй! Там же ничего нет, разве вам не страшно?

Однако ответа она уже не услышала.

До руин Десяти Тысяч Небес не доносились звуки снаружи, остался лишь последний вопрос Сань Шэн: «Разве вам не страшно?»

— Нет, не страшно.

Сы Мин взглянула на Чан Юаня рядом с собой. Она игриво провела по любимому лицу подаренной Сань Шэн кистью, вырисовывая цветочные лепестки, и тихонько усмехнулась.

— С тобой, где бы я ни оказалась, меня окружает покой и все расцветает.

Внезапно лепесток, нарисованный Сы Мин, появился из ниоткуда. Розовые лепестки осыпались с кончика кисти, паря во тьме руин Десяти Тысяч Небес. Пара обменялась недоуменными взглядами.

— Эта кисть…

Сы Мин погрузилась в размышления, а затем разразилась искренним смехом.

— В царстве Людей говорят, что моя кисть определяет жизнь, а кисть Пань Гуаня ^[63] – смерть. Когда я была Звездной владычицей, то при начертании натальных карт использовала свою божественную ци, но когда меня заменила Сань Шэн, думаю, ей не хватало мощи и она отправилась в Загробный мир, чтобы обманом выманить у Пань Гуаня его кисть. Теперь одним росчерком я пишу и жизнь, и смерть, а ведь все сущее находится между ними. Ах, дорогая Сань Шэн, ты даровала мне силу творить мир. Это огромнейший подарок! Чан Юань, я нарисую тебе своей кистью живую картину мира, которая воссоздаст великолепие царства Людей. Что скажешь?

— Хорошо. – Чан Юань прижал Сы Мин поближе. – Но сначала займемся созданием драконьего яйца.

— Ого! Прямо сейчас?

— Если хочешь…

В бамбуковом доме, залитом лунным светом

— Подожди… Чан Юань, остановись, больно.

— Больно? Ладно… давай не будем продолжать, – сказал он, отстранившись.

Сы Мин, заскрежетав зубами, безжалостно шлепнула его:

— Только попробуй!

Он, конечно, не попробовал, но и шевелиться не смел. Его тело неподвижно нависало над Сы Мин, голова была зарыта меж двумя ее мягкими изгибами. Тяжелое и теплое дыхание обдавало кожу девушки, отчего лицо стыдливо вспыхнуло.

Он был заперт внутри нее, не в силах ни двинуться дальше, ни отступить. В этой странной ситуации Чан Юань лишь затвердел еще сильнее. Сы Мин почти ощущала неудержимую пульсацию внутри себя.

Сы Мин схватила Чан Юаня за одну из рук, на которые он опирался, и приложила к себе.

— Есть… есть способ. Возможно, это уменьшит боль. Ты можешь помочь мне, э-э… погладить там, чуть потереть.

Чан Юань отчаянно пытался сдерживать себя, но, услышав просьбу любимой, не стал задавать вопросов и нежно погладил ее там, где она спросила. Чуть потерев, он с изумлением посмотрел на нее:

— Сы Мин, там… стало иначе.

Лунный свет, проникавший сквозь бумагу в окне, освещал женское лицо, которое жарко пылало. Чан Юань заметил, как она крепко прикусила указательный палец, сдерживая стоны. Ее глаза были влажными, как вода, глубокими и пленительными, а в выражении лица читалась нотка стыда и обиды, отчего Чан Юань, не выдержав, все же дернулся вперед, и тогда с ее губ все же сорвался вскрик, который она так долго сдерживала.