Книга Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской, страница 29 – Адель Хайд

Взглянула на тётушку, потом на князя:

— Вот кого бы проверить надобно.

Но князь ничего про это не сказал, зато, когда мы уже отобедали, как будто невзначай спросил:

— А я, собственно, к вам вот по какому делу заехал, — произнёс князь Северский. — Слышал я, что вы начали охрану собирать.

И я поняла, что князь прочитал утренние газеты.

— Да, Велимир Владиславович, куда же мне без охраны, — я решила, что пока фамилии Прокупаева и махинаций банка будет достаточно, поэтому не стала рассказывать о своих опасениях, а просто сказала, — я женщина слабая, беззащитная, мне нельзя без охраны.

— А что же по такому сложному пути пошли? — почему-то продолжил выяснять князь, — с оригинальностью подошли, Юлия Павловна, слышал я, майору в отставке Семёну Лескову возглавить вашу охрану предложили.

«Ну вот, — подумала я, — и про Лескова знает, не скроешь.»

Поэтому ответила утвердительно:

— А я, Велимир Владиславович, знаете ли, не могу мимо пройти, когда несправедливо с людьми поступают. А тут ещё и сложилось всё, я его из-под суда вытащила, а он теперь мне помогает.

Но князю по какой-то причине и этого было мало, потому что он снова спросил:

— А я вот и думал спросить, какой у вас интерес?

— А какой у меня может быть интерес? — удивилась я, и даже на тётушку и Агриппину взглянула, может быть я чего-то не понимаю, но тётушка сидела с каменным лицом, а Агриппина во все глаза глядела на князя, и похоже больше никого не видела и не слышала, — у меня только один интерес, чтобы охрана была профессиональная и верная. А Семён, как раз из той категории людей, которые своих не бросают.

И, высказав это, я взглянула на князя, который похоже снова не удовлетворился ответом, и добавила:

— И супруга его такая же, поэтому не колебалась я ни минуточки, договор заключили, и переехал Семён вместе с семьёй сюда, в мой особняк. Теперь людей в охрану набирает.

И мне показалось, что князь облегчённо выдохнул. Что это с ним? Прямо допрос мне устроил. И чёрт меня дёрнул поинтересоваться у князя:

— А есть ли новости по поводу дела об убийстве Вадизара Пореченского?

Лицо у князя снова стало напряжённое и даже слегка скривился, как будто бы он вместо конфеты лимон получил.

— В том-то и дело, — сказал князь, — что новостей нет. И все улики по-прежнему указывают именно на вас.

Тётушка ахнула, а князь успокаивающе покачал головой и рукой махнул, добавил:

— И вам повезло, что именно я занимался этим делом, иначе обвинили бы вас в убийстве.

Тётушка снова ахнула:

— Да что же это, как можно так говорить, ваше сиятельство, неужто кто-то думает, что Юленька могла его убить?

А князь ответил:

— Вы Пелагея Семёновна сводки полицейские не видела, сколько всего из-за несчастной любви происходит.

А я смотрела на этого «страшного и ужасного», и вдруг поймала себя на мысли, что тоже смотрю на его губы, твёрдые и резко очерченные, но не пухлые, и я так увлеклась разглядыванием, что упустила момент, когда он меня спросил:

— А вы как думаете, Юлия Павловна?

Я вздрогнула и переспросила:

— Простите, Велимир Владиславович, я не расслышала.

И мне почему-то показалось, что князь несколько снисходительно усмехнулся, и я сама себя внутри поругал: «Разве мне можно сейчас о мужских губах думать, мне о деле надо.»