Книга Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской, страница 32 – Адель Хайд

Агриппина замолчала, задумавшись, будто углубилась в воспоминания, и вдруг взглянула на меня да так, то в глазах у неё золотые искры появились, да ещё и нахмурилась:

— А Велимир Владиславович он к тебе зачем пришёл?

— Он за мной приглядывает, — ответила я, бросив острый взгляд в сторону Пелагеи Семёновны. Главное, чтобы она ничего не начала объяснять.

— В смысле приглядывает? — Агриппину явно такой неопределённый ответ не устроил.

— Ну, Агриппина, я же после смерти мужа растерялась, состояние подрастратила…

— А, я слышала про эту историю, — кивнула Агриппина. — Но подробностей не знаю, я же по салонам не хожу, и сплетни мне слышать недосуг. Но, ежели расскажешь, послушаю.

Я решила не скрывать, и рассказала Юленькину историю о том, как влюбилась, как подарки дарила бездумно, а уж когда спохватилась, получив приглашение на помолвку, то поздно было.

Агриппина широко раскрыла глаза, щёки у неё раскраснелись:

— И что дальше-то? Состоялась у него помолвка?

— Нет, убили его.

— Ах! — Агриппина ахнула. — Как так-то?! Ты сама-то как?

— Агриппина, я хорошо, с его исчезновением из моей жизни, у меня как будто с глаз пелена спала. Я даже сейчас не понимаю, что я тогда вытворяла. А Велимир Владиславович супруга моего знал, вот и приглядывает.

— О, это даже хорошо, — сказала Агриппина, — что он за тобой приглядывает. Ты мне, конечно, не соперница, но зато здесь у тебя я смогу с ним увидеться.

И я поняла, что Агриппина выбрала себе цель, и внутри что-то кольнуло. Вдруг захотелось тоже стать драконессой Золотого рода, чтобы это на меня князь Северский заглядывался. Но, я себе быстро мысленно по рукам надавала, о несбыточном мечтать нечего, работать пора.

А князя мне даже жалко стало. Как представила я себе напор Агриппины — губы невольно растянулись в улыбке.

— Пойдёмте, Агриппина Амировна, покажу вам, что я собираюсь делать на вашей фабрике.

— Пойдём, Юленька, это я хочу посмотреть!

Я провела Агриппину в комнату, которую специально оборудовала под кабинет дизайнера по текстилю. Швейная комната в доме была, но эта мне нравилась больше: в ней были два широченных окна, и выходила она на юго-западную сторону, отчего свет в ней держался на пару часов дольше, чем по другую сторону дома.

Здесь же у меня были куплены образцы аглицких тканей. Я, когда их поближе рассмотрела, поняла, что всё, что на них сверху нанесено, — это краска. А я намеревалась предложить Агриппине сделать узорное ткачество, сразу, в момент создания ткани, используя цветную нить.

Показала несколько узоров, которые посчитала возможными в текущих условиях, и при текущей технологии. На мой взгляд, они были простоваты, и как только Агриппина их увидела, лицо её слегка вытянулось. Но я начала ей объяснять, как это должно сработать: взяла кусок аглицкой ткани, продемонстрировала ей, что прокрашивается только верхний слой, именно поэтому через какое-то время ткань теряет свой внешний вид.

— А тканая красота, Агриппина, — сказала я ей, — останется надолго.

И Агриппина со мной согласилась, вот только захотела сразу увидеть, как это будет выглядеть в ткани.

И я тогда пообещала ей, что, как только завершу с казённым подрядом, сразу приедем к ней, и мы эту ткань попробуем соткать.

Конкурс на казённый подряд я выиграла ровно столько на сколько подалась, то есть почти шестьдесят процентов объёма забрала. И я поехала в гильдию, чтобы получить результаты.