Книга Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской, страница 48 – Адель Хайд

— И в чём же будет заключаться ваша помощь, Радослав Евгеньевич? — спросила я, добавив в голос изрядную толику сарказма.

— Могу сопровождать вас на разные мероприятия, в особенности деловые, где присутствие аристократа, даст вам преимущество.

А я подумала, что до платного эскорта я еще не доходила, и вообще, к такому готова не была. И разговор этот меня утомил, и я даже уже была готова пятьдесят рублей ему отдать, лишь бы он ушёл, но тут вдруг дверь распахнулась и с важным видом, задержав взгляд на стенах, потом на потолке, в гостиную вошёл совершенно незнакомый мне господин.

Князь Велимир Северский

Как ему удалось сдержаться и не спалить мозги Гротского, князь Велимир удивлялся до сих пор. Совсем обалдели, под видом задержания шпиона устроили почти что войсковую операцию по непроверенным данным.

Он может и сам не прочь был арестовать эту несносную женщину, которая отказала ему… Он же был честен с ней, кто же ему позволит сочетаться браком с вдовой, пусть и с дворянкой, и ничего предосудительного ей не предлагал, в конце концов с Пореченским же она встречалась.

Но, когда он увидел её в наручниках, сидящую в комнате для допросов, и, если бы не несчастный вид, вызванный скорее утомлением от долгого нахождения в замкнутом пространстве, он с трудом заставил себя развязать ей руки, и сам удивился таким несвойственным ему желаниям.

Но ему так хотелось, чтобы она была в его власти, со всем этим её гонором и независимостью.

На Гротском князь отыгрался. Содрал с него погоны при всех, за деяния, порочащие офицера.

Специально выдержал два дня, собрав всех в парадной форме, соблюдя старый закон. Хотя прибить Гротского ему хотелось сразу, как только он увидел у него в голове, что тот взялся за заказное расследование ещё и в расчёте на то, чтобы выслужиться.

Потому как для всех вдова Завадского была подозреваемой в убийстве, у которой нашлось слишком хорошее алиби. Для всех, кроме него.

И теперь князь сидел у себя в гостиной, и смотрел на её портрет, но казалось ему, что художнику не удалось уловить и передать уверенный взгляд.

На портрете Юленька была скорее той, кого хотелось защитить, а он видел и наслаждался той, с кем хотелось схлестнуться в схватке, до крика, до разрушенных стен, и только разодравшись в кровь, получить желанный приз.

И князь решил, что отступать не собирается. А утром к нему на стол легло донесение, согласно которому стало ясно, разведка шляхетского княжества тоже активно интересуется вдовой Завадской, и даже подготовили ей жениха.

«Самому мало,» — подумал князь, с удивлением глядя на белые борозды на столе из красного дерева, оставшиеся от когтей.

Юленька

Господин, вошедший в гостиную, выглядел так, будто бы он пришёл мой дом покупать. Я даже, грешным делом, подумала, что пропустила срок оплаты по закладной, но мне оставалась совсем небольшая сумма, да и срок у меня ещё не подошёл.

Я с удивлением посмотрела, но не на господина, а на Семёна Лескова, который с растерянным видом стоял позади него.

Мужчина посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Радослава, потом снова на меня — причём уже осуждающе — и вдруг, с лёгким акцентом, напоминающим прибалтийский, произнёс:

— Юлия Павловна, чем это вы здесь занимаетесь?

Причём сказано это было таким тоном, что, если бы я уже не была раздражена навязчивым поведением Радослава Евгеньевича, я бы, наверное, растерялась.