Книга Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала, страница 93 – Ангелина Сантос

Мара вошла после обработки образцов. Закрыла дверь.

— Вы встали, — сказала она.

— Да.

— Орса запретила.

— Да.

— И использовали частичную броню.

— Она появилась на жар. Я не запускал последовательность.

— Это всё ещё риск.

— Знаю.

Мара села рядом с носилками.

— Но сначала позвали, дали другим выполнить план и не бросились через зал, пока защита работала.

— Таль был в трёх шагах.

— Вы невыносимы.

— Предварительно?

Она закрыла глаза, затем рассмеялась тихо и устало.

— Подтверждено двумя специалистами.

Я не протянул руку. Личная часть соглашения не изменилась автоматически после победы.

— В показаниях вы сказали, что любите меня, — произнесла Мара.

— Это правда. Ответа не требую. И не считаю, что сегодняшний поступок должен его купить.

— Хорошо.

Она взяла меня за необожжённую руку сама.

— Я тоже вас люблю. И всё ещё злюсь.

— Можно одновременно.

— Придётся. Прощение не наступает в момент ареста злодея.

— Знаю.

— Но я хочу попробовать дальше. С условиями, разговорами и правом уйти.

— Да.

— Это не приказ?

— Нет.

— Тогда согласна.

Она не поцеловала. Просто держала руку, пока судьи возвращались в зал. После последних дней этого было больше, чем обещание на горячей набережной.

Предварительное решение огласили вечером.

Мара полностью освобождалась от подозрений в отравлении и преступной ошибке при лечении генерала. Эмиль Лорен признавался специалистом, сообщившим о нарушении, а его записи — объектом фальсификации. Северин Вельд оставался живым свидетелем; законность инсценировки передавалась на отдельную проверку без исключения полученных доказательств.

Корвина Таля, Ивена Роута, личного секретаря и Дарена Осса оставляли под стражей до полного суда. Цех временно отстраняли от военного снабжения. Все партии Огненной соли переходили под независимую проверку.

До создания постоянной комиссии каждую партию должны были подписывать трое: производитель, судебный аптекарь и врач части-получателя. Право единолично закрывать состав объявили недействительным. Это не возвращало погибших, но уничтожало дверь, через которую Таль провёл яд.

Я подал письменную отставку из полевого командования. Не потому, что палата требовала. Потому что возвращение к прежней должности больше не было единственным доказательством жизни.

Когда нас вывезли из трибунала, на площади ждали семьи погибших и ветераны. Я не мог встать перед ними. Сидел в кресле и принимал вопросы, на которые пока не было полных ответов.

Мара стояла рядом не как подозреваемая, вдова или моя целительница.

Как мастер Лорен, чьи выводы выдержали суд.

ГЛАВА 20. Аптека с двумя дверями

Через четыре месяца я впервые поднялся над крышей «Белой ветви».

На высоту одного этажа, на семь ударов сердца и без достоинства.

Левая перепонка раскрылась позже правой, хвост задел бельевую верёвку, а при посадке я снёс пустую корзину. Тиль, наблюдавший из окна лаборатории, зажал рот ладонью. Его плечи всё равно тряслись.

— Смейся вслух, — сказал я, когда снова стал человеком. — Иначе подавишься.

Он послушался.

Переход занимал теперь почти минуту. Чёрная чешуя доходила только до плеч и бёдер, крылья оставались меньше прежних, огня не было. После семи ударов в воздухе сердце сбилось, и я опёрся ладонью о стену.