Книга Одержимые, страница 154 – Витольд Гомбрович

Дом, казалось, спал, погрузившись в тишину. Лампа в коридоре светила уже не так ярко.

Что это было? Сон или видение наяву?.. Внезапно Майе показалось, что кто-то поднимает ее и ведет куда-то, ведет сквозь мрак и безмолвие. В пустоте перед ней беззвучно открывались некие двери и тут же захлопывались за ее спиной. Майя догадывалась об этом по тому, как то сгущалась, то рассеивалась тьма. За обступавшими ее стенами все явственнее слышался шум. То ли зов раскачивающихся ветвей, то ли тяжелые волны дождя, бьющие в окно. Все это было одновременно призрачно и реально. Протяни она руки – коснулась бы мокрых стен. Майя откуда-то твердо это знала. И шла вглубь таинственных коридоров без колебаний, доверяя тому, кто ее вел, – кем бы он ни был.

Где-то вдали блеснул огонек. Он все увеличивался, становился ярче. Майя поняла, что это витраж, какие иногда встречаются в коридорах старых монастырей. Хаотичная мозаика цветных стеклышек, собранная без ладу и складу. Сквозь них она должна была что-то разглядеть. Но рисунок трепетал, линии извивались и переплетались, словно змеи. Напрасно девушка напрягала зрение.

В это мгновение Майя поняла, что не спит. Она хотела разбить витраж, но почувствовала, что не может поднять руки. Она держала их возле лица точно так же, как минуту назад, когда молилась. В пальцах пульсировала теплая кровь, они липли к мокрым от слез щекам. Сквозь пальцы Майя ясно видела свет. Но не ровный, как раньше, а разноцветный.

Она точно не спала! Майя даже слышала собственное дыхание, учащенное, иногда прерывающееся судорожным вздохом. И при этом не могла двинуться с места. Словно была парализована.

Тот, кто находился рядом – да, именно он! – наконец сжалился, видя ее борьбу с собственным бессилием. И наверное, толкнул окошко, потому что хаос цветных стеклышек исчез. Майя заглянула в узкое отверстие в толстой стене. Она знала, что увидит там что-то плохое, что-то страшное. Собрала все свои силы, чтобы преодолеть страх. Потому что должна была, во что бы то ни стало должна была увидеть, что там кроется.

Перед ней оказалась словно бы густая завеса. Странное зрелище. Как будто она смотрела на мир откуда-то снизу или сверху, а не как обычно. Да, точно, снизу. По белой комнатке двигались тени каких-то людей в странных ракурсах. Бродили огромные ступни длинных ног. Туловища казались крошечными, а головы будто вовсе отсутствовали. Одно из видений приблизилось к Майе. Наклонилось к ней. Она увидела сквозь завесу очертания лица, будто знакомого и все же настолько изменившегося, что ее пронзила дрожь. (Нет, во сне она бы не почувствовала этой дрожи.)

Кто это был?.. Наверняка Лещук. Кого еще она могла бы здесь увидеть? Глаза, вылезшие из орбит, с огромными белыми яблоками, как у утопленника. Сизое, опухшее лицо, распухшие, черные, как железо, губы.

Ужас.

Две огромные ладони потянулись к Майе. Пальцы, словно кривые когти, хищно сжимались и разжимались. Но не могли схватить. Натыкались на белую завесу. Путались в ней. Рвали ее, дергали – та не поддавалась.

Вдруг в вылезших из орбит глазах блеснул безумный страх. Когти перестали тянуться к ней. Одной рукой – левой – существо схватило себя за горло, сдавило… Черные губы раздвинулись в ужасной судороге, обнажив зубы. Другая рука трепетала в воздухе, как крыло подстреленной птицы. Призрак пошатнулся. Некоторое время он беспомощно покачивался, а затем внезапно рухнул, лицом к Майе.