Книга Одержимые, страница 151 – Витольд Гомбрович

— Попробуйте вспомнить. Может, что-то похожее?

— Ага, как же! В огороде бузина, а в Киеве дядька!

Им ничего не оставалось, кроме как сесть в бричку и уехать. Профессор был раздосадован, а Хинч не слишком поверил Зюлковской.

— Экономка что-то скрывает. Вы заметили, как она растерялась в первое мгновение? И потом, если она тогда несла поднос с едой, то, скорее всего, держала его правой рукой. Значит, свободна была только левая, и если она сделала какой-то жест, то именно левой рукой.

— Я выйду здесь, – сказал профессор, когда они добрались до дороги, ведущей к замку. – Самое время возвращаться на дежурство. Но кто это там? Гжегож?

В свете луны они увидели бегущего к ним и машущего руками Гжегожа. Профессор с ясновидящим выскочили из брички.

— Что-то случилось?

— Я вас повсюду искал. Даже в Полыке побывал.

— Что произошло? При этом господине можешь говорить свободно.

— Плохи дела! Да хранит нас Бог! Я бежал предупредить, потому что все очень плохо.

— Да что плохо-то?

— Пан секретарь всю ночь в старой кухне просидел!

Эта новость ошеломила Сколинского и Хинча. Холявицкий – и в старой кухне?

Гжегож в нескольких отрывистых фразах изложил ситуацию:

— Еще вчера я заметил, что с паном секретарем что-то неладно: он все бродил по замку да улыбался, а к князю даже не наведался.

Ночью я заглянул к нему в комнату, а там пусто. Ну, я подумал, что он куда-то отлучился или еще чего… Под утро снова зашел – постель не тронута и никого нет. А сейчас меня что-то дернуло проверить старую кухню. Смотрю – постель смята, будто кто-то на ней лежал.

— Ну?!

— Я сразу к секретарю, а он только рассмеялся, но как-то так… странно… Кажется, будто совсем рехнулся! «Ты, Гжегож, мне не мешай, – говорит, – мне счеты свести надо». А потом велел подать коня и был таков. Я подумал – надо к пану профессору в Полыку бежать скорее, потому что плохи дела! Но встретил тут одного мужика, и он сказал, что господа, мол, по этой дороге поехали, вот я вас и ждал. Надо срочно что-то делать, не то беда будет! Князь один в замке остался!

Хинч и профессор переглянулись.

— Неужто он совершенно лишился рассудка? – пробормотал профессор.

— Все возможно! – сказал Хинч. – Хуже всего то, что все возможно! Вы с Гжегожем немедленно возвращайтесь в замок. Берегите князя. Я еду в Полыку. Плохо, что мы оставили их одних.

— Что вы задумали?

— Если Холявицкий начнет пакостить, придется его связать. Надо попасть в замок и войти в старую кухню. Мы выбросим это полотенце, сожжем его, уничтожим, чего бы это ни стоило, ибо другого выхода нет! Так дальше продолжаться не может! Я больше не позволю шантажировать себя этой тряпкой, пускай даже в ней засел сам дьявол!

Хинч стегнул лошадь, и бричка понеслась в Полыку. Он не знал, чего ожидать, но был готов ко всему.

Ясновидящий приехал в усадьбу около одиннадцати вечера. Его удивило, что собак еще не спустили.

— Где панна Майя? – спросил Хинч у служанки.

— Панна Майя уехала с паном Холявицким и велела передать вам это письмо.

Хинч вскрыл конверт.

Уважаемый пан Хинч, прошу меня не искать. Вернусь утром.

Майя

— Долго пан Холявицкий здесь пробыл?

— Нет, недолго. Поговорил с барышней в саду, а потом барышня уехала с ним на линейке. Да, еще старая госпожа из Варшавы приехала!