Книга Одержимые, страница 153 – Витольд Гомбрович

Каково это – находиться во власти чужой силы? Когда тобой управляют непонятные приступы и в тебе заключен кто-то, могущий в любой момент овладеть твоей душой? Значит, ты ни за что не несешь полной ответственности? Что за ужас, что за нелепость!

— Вы правда думаете, что это я убила Малиняка?

Лещук молчал, но его взгляд оставался тупым и растерянным. Как его убедить? Что ему сказать?

Ей чудилось, будто юноша совершенно перестал ее замечать.

— Может, и не вы, – сказал он наконец, – но мне все равно.

О, эти испуганные, остекленевшие глаза!

— Как же так? – прошептала Майя.

— Ну да. Я все равно пропал, погиб окончательно.

— Я не виновата…

Лещук приподнялся на кровати.

— Вы не виноваты? А кто же тогда виноват? Разве не вы меня искушали всеми возможными способами? Я вам уже сто раз это повторял! Я не от карандаша заразился злым духом, а от вас. Это в вас он сидел с самого начала! Когда вы украли портмоне у Шулька. Когда меня подговаривали. Только из-за вас я подло повел себя в том матче, так что нечего теперь удивляться, что Бог меня покарал.

Майя не знала, что ему ответить. Он был прав. Какой ужасный взгляд! Если бы ее совесть была чиста! Но она, вместо того чтобы приподнять Лещука любовью до своего уровня, презирала его, не доверяла – и сталкивала все ниже.

Как наивно он все объясняет. Мол, это все дьявол, просто дьявол… Хотя, возможно, это и есть самый точный ответ.

Однако больше всего Майю поразило то, что он сказал о бумажнике Шулька.

— Так, по-вашему, я обокрала Шулька?

Майя была близка к тому, чтобы поверить, что это ее рук дело. Она уже ничего не понимала. Значит, он и в этом ее обвиняет?

Но невыносимее всего было его равнодушие! Эта апатия! Этот животный ужас в глазах!

— Не говорите так! – крикнула она. – Это неправда! А впрочем, я вас люблю. Люблю вас! Вы тоже меня любите, я это знаю!

Любой ценой она хотела вырвать его из этого состояния. Неужели она потеряла над ним власть?

— Уйдите, – сказал Лещук медленно. – Не время сейчас для любви. Во мне это сидит, а может, и в вас тоже. Если во мне, то и в вас. Откуда я знаю, вы сейчас со мной говорите или… Я не знаю… точно ли это… вы… Знаете что? Я об одном прошу: приведите ко мне священника, я хочу исповедаться.

Майя вышла.

И не сразу осознала, что это было.

Он обвинял ее – ни больше ни меньше! – в том, что и в ней засело «зло». Злой дух. Так он себе это представлял. Подозревал ее. Боялся. А она боялась его. Не могла преодолеть ужас. Они боялись друг друга.

Майя чувствовала, что Лещук понимает это слишком наивно и буквально. И все же столько чудес и аномалий взвихрилось вокруг нее в последнее время, что девушка уже ни в чем не была уверена.

Они боялись друг друга, и этот страх, черный, суеверный, убивал всякую возможность спасения!

Лещук хочет исповедаться… А вдруг это и есть самое мудрое решение, единственно возможное в их ситуации? Позвать священника… Майя не могла поверить, что на самом деле так думает.

Она упала на колени в коридоре и впервые за много лет стала горячо молиться. Девушка не сумела бы объяснить, кому и о чем она молилась. Но она отчаянно взывала о помощи, умоляла кого-то сжалиться над ней и Лещуком.

Воля Майи была полностью сломлена. Беспомощная мысль ухватилась за одно-единственное желание – чтобы все это наконец закончилось. Не важно как, просто довольно этой муки! Она стояла на коленях в темном углу, спрятав лицо в ладонях. Не замечала, как между пальцами струятся теплые слезы. Затем на нее накатила страшная апатия – столь глубокая, что почти напоминала покой.