Книга Одержимые, страница 59 – Витольд Гомбрович

Она еще больше замедлила шаг и, оказавшись позади всех, окинула фигуру парня взглядом – словно бы не своим, чужим, слишком нежным для нее. И мгновенно забылась в этом взгляде, потерялась в нем, погрузилась в него и потонула. Горячая волна накрыла ее сердце, которое забилось так сильно, что ей пришлось прижать его рукой.

Майя ускорила шаг и мгновенно догнала Лещука. Ночью все получалось как-то легче. Она, такая стройная в легком летнем платье, возникла рядом с ним столь незаметно и естественно, что парень вздрогнул. Майя же не проронила ни слова… но он увидел ее обращенные к нему большие черные глаза, полные тоски и нежности. Однако в них тут же появились отвращение и омерзение.

Губы Лещука были черны как смола! Нет – не черны. Так только казалось в темноте. Они были сизыми!

Гадость! Это была какая-то страшная, отвратительная болезнь! Где он мог заразиться? Это было дико.

Она отпрянула от него. Побежала прочь. Бросилась к жениху.

Холявицкий заметил ее лишь тогда, когда Майя взяла его под руку. Он не мог сопротивляться блаженству, которое доставляло ему одно только присутствие девушки.

Давешняя его ярость исчезла бесследно, мгновенно обратившись в счастье, – особенно когда он почувствовал, что она прижимается к его руке, крепко, судорожно, горячо.

Будучи человеком подозрительным, он должен был подумать, что это с ее стороны умышленный маневр, что она хочет усыпить его бдительность относительно Лещука. Но Холявицкий был слишком счастлив. Он так страдал эти несколько часов – когда следил за ними, а потом бродил вокруг усадьбы. Секретарь взял Майю за руку и прижал к себе, не желая ничего знать и ни о чем спрашивать. Девушка же слегка склонила голову на его плечо, и так они и шли некоторое время.

Она пробовала. Пробовала, может ли вообще идти вот так, рядом с женихом? Получится ли у нее? Майя делала все, чтобы разжечь в своем сердце огонь, насильно навязать себе чувство. Холявицкий – из ее мира. Он не ворует. Не дик, не груб. Не страдает отвратительными болезнями. Но сердце ее оставалось холодным, а там, позади, шел тот, на кого она только что смотрела, тот, что ее компрометировал…

Майя отошла от жениха так же внезапно, как подошла к нему; когда Холявицкий осознал это, ее уже не было рядом. Она снова шагала одна, чуть в стороне от тропинки – пропустив всех вперед, самой последней, безутешная.

Ночь, теплая и ароматная, наливалась бальзамом трав и кустов, покрывала ультрамариновой вуалью и счастье, и несчастье. И лица двух опьяненных любовью счастливцев, и бледное, измученное лицо Холявицкого, и отчаянное, немного детское личико Майи, и неуверенное лицо Лещука.

Крыся Ленецкая приблизилась к ней и нежно обняла за плечи. Долгое время они шли молча. Раньше они были очень дружны – насколько это вообще возможно, учитывая скрытность и надменность Майи.

— Кто такой этот Лещук? – тихо спросила панна Ленецкая.

Майя побледнела. Почему она спрашивает? Неужели и она уже заметила их сходство?

— Тренер.

— Это я знаю. А еще?

— Мне известно о нем ровно столько же, сколько и тебе. Ты думаешь, можно что-то знать о таком парне? Где он рос? Что делал? С кем общался? Это простолюдин – натура дикая, неотесанная, вроде этих вот зарослей!

Она махнула в сторону сорняков, буйно разросшихся у воды.