Книга Одержимые, страница 74 – Витольд Гомбрович

Лишь под утро Холявицкий погрузился в глубокий сон. Однако уже в десять часов его разбудил Гжегож. Посыльный из Полыки принес письмо от пани Охоловской.

Протирая глаза, еще не совсем очнувшись от сна, секретарь вскрыл конверт – и мгновенно пришел в себя.

Всего несколько слов, наспех начертанных карандашом:

Прошу вас немедленно приехать. Майи нет. Очень беспокоюсь.

На станции Майя велела конюху провести здесь пару часов, а потом не торопясь возвращаться в Полыку. Как раз подошел львовский поезд. Это даже лучше, чем отправляться прямиком в Варшаву.

Во Львове Майя позавтракала; потом долго дожидалась варшавского экспресса.

Она была уверена, что Лещук в Варшаве. Совершенная кража не позволяла ему вернуться в Люблин, в свой клуб. Наверняка он, как и собирался, поехал в столицу – осуществлять свои теннисные планы.

Сама же Майя, спроси ее сейчас кто-нибудь, почему она сбежала из дома и почему, словно в беспамятстве, следует за Лещуком, не сумела бы дать точный ответ. Она только знала, что в Полыке оставаться больше не может.

Все уже, наверное, догадались, что между ней и Лещуком что-то произошло.

Майе было стыдно – перед матерью, перед Крысей, перед Жаловским, перед Холявицким, перед прислугой, перед всеми-всеми! Она просто с ума сходила от стыда.

Нет, Полыка исключается! Полыка – это прошлое!

К тому же невозможно допустить, чтобы между ней и Лещуком все оставалось так, как есть! Чтобы все завершилось вот так!

Увидеть его еще раз! Увидеть другим, чем прежде. Еще раз убедиться, возможно ли это: чтобы он был таким, а она – такой. Но главное – следовать за ним. Толкавшей ее силе девушка противостоять не могла.

К счастью, в купе никого не было. Беглянка упала на скамью и уснула, измученная переживаниями.

Однако вскоре она очнулась и, словно в тумане, увидала сидевшего напротив господина, который за ней наблюдал.

Майя закрыла глаза и попыталась снова уснуть, но спустя мгновение все же взглянула на мужчину из-под полуприкрытых век. Тот по-прежнему спокойно и строго смотрел на нее. Это было невыносимо.

— Простите, – вежливо обратился к Майе попутчик, видя, что она открыла глаза, – если я вам мешаю, то могу перейти в другое купе. Носильщик внес мои вещи сюда, прежде чем я успел выбрать место.

Голос у него был низкий и очень приятный, а внешность выдавала человека из приличного общества. Судя по его поведению, ни о чем дурном он не помышлял. Майя сразу почувствовала себя великосветской дамой, что доставило ей невыразимое удовольствие.

— Не утруждайтесь, – ответила она. – Я все равно больше не буду спать.

Незнакомец явно хотел что-то добавить, но – промолчал. Майя это заметила и снова ощутила глубокое удовлетворение, к которому примешивалось нечто вроде благодарности. В последнее время она пережила столько унижений, что даже толика заботы о ее душевном покое чрезвычайно обрадовала девушку. Она глядела на мелькавшие за окном пейзажи.

— Простите, – сказал мужчина немного смущенно, – но вы поранились. Кровь…

Майя поспешно коснулась губ. Открылась маленькая ранка – из тех, вчерашних, полученных в лесу, и девушка вдруг осознала, что сидит перед незнакомым мужчиной вся в синяках и царапинах. И губы в крови. Майя начала искать носовой платок.

— Ах да, я упала с лошади.