Онлайн книга «Одержимые»
|
Как только князь скрылся из виду, секретарь подбежал к стене и зажег фонарь. Его взору открылось нечто очень странное. Оказалось, князь не делал ничего загадочного – он писал. На каменном полу лежал химический карандаш. Этим карандашом он выводил на стене какие-то фразы. Хотя нет, не фразы. Скорее отдельные буквы, беспорядочно разбросанные по стене, порой образующие какие-то фигуры, а иногда начертанные вверх ногами. Это походило на шараду. Кроме того, стена была покрыта темно-фиолетовыми пятнами в форме сердечек. Холявицкому, человеку светскому, сразу вспомнилось шутливое письмо, полученное недавно от одной дамы. Та вместо подписи поцеловала бумагу накрашенными губами – и на бумаге осталось такое же сердечко. Значит, князь целовал стену. Целовал ее губами, намазанными химическим карандашом. За этой стеной что-то должно скрываться. Однако каменная кладка была настолько массивной и монолитной, что никакая сила не смогла бы ее разрушить. Эта стена являлась внутренней перегородкой, отделявшей один подвал от другого, и была невероятно толстой. Холявицкий на всякий случай заглянул в соседний подвал, но ничего интересного не обнаружил. Теперь все его внимание было занято буквами на стене. Вне всяких сомнений, он обнаружил тайное святилище безумца, его сокровенный «храм раздумий», место, которое по неизвестным причинам князь избрал для стенаний, молитв и признаний. Отшельник с незаживающей раной в душе исповедовался стене – за неимением лучшего друга. Видимо, он не мог устоять перед потребностью излить свои тайны, но, опасаясь, что кто-то обнаружит его признания, рассыпа́л буквы и перемешивал их… Произвольно или согласно какой-то системе? К счастью, Холявицкий, страшно скучая в течение нескольких лет, проведенных в замке, стал специалистом по разгадыванию шарад и ребусов. Теперь эти знания ему пригодились. Было весьма вероятно, что слово «Франек» должно часто повторяться в этом мистическом дневнике, начертанном на стене. И действительно, буква «Ф» встречалась множество раз в разных комбинациях. Секретарь отыскал остальные буквы этого слова и без труда разгадал метод князя. Однако ему удалось расшифровать лишь несколько фраз и отдельных слов. Остальное никак не поддавалось. Возможно, князь изменил шифр. Или же под влиянием страданий и нарастающего безумия стал выводить буквы наугад, забыв о прежнем ключе. Но и того, что удалось разобрать, хватило, чтобы понять суть целого, – и это была информация первостепенной важности. Никакие это не дневники и не исповеди. Письма! Письма к тому самому Франеку! Вот что скрывалось в этом огромном скоплении букв:
Эти простые и незамысловатые слова князь оставлял на стене годами. Первая дата – 1926 год. И текст:
И еще:
Не намек ли это на полотенце в старой кухне? Холявицкий пропустил самые первые, почти стершиеся надписи и сразу перешел к свежим.
|