Книга Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом, страница 3 – Милана Лотос, Алёна Скиф

— План действий, — повторил он, и в углу его рта дрогнула какая-то мышца. Не улыбка. Скорее нервный тик от постоянного общения с идиотами. К коим я, видимо, была причислена. — Прекрасно. Включите в него пункт «сменить колготки». Корпоративная этика. И принесите отчет лично. Мне будет интересно оценить не только цифры, но и вашу способность концентрироваться на задаче после… столь насыщенного утра.

Он кивнул, развернулся и ушел, оставив после себя шлейф дорогого парфюма с нотами хвойной прохлады и абсолютной, непробиваемой уверенности.

Я прислонилась к раковине и закрыла глаза.

«Лично. Интересно оценить».

Это звучало как смертный приговор.

Следующий час я провела в аду, который назывался «подготовка отчета по списанию, когда в голове одни оправдания и желание придумать яд, не оставляющий следов».

Я конечно же сменила колготки на запасные из сумки (спасибо, мама, за привычку класть туда все подряд). Отмылась. Поправила макияж. В зеркале смотрела на меня все та же «разведенка с прицепом», но уже слегка замаскированная под «сотрудницу, пытающуюся держаться».

Ровно в десять я стояла перед дверью его кабинета с распечатанным отчетом в дрожащих руках. Постучала.

— Войдите.

Его кабинет был таким, каким и должен был быть: просторный, минималистичный, все поверхности блестели. Ни одной лишней бумажки. Ни одного намека на личную жизнь. Он сидел за огромным столом, уткнувшись в монитор, и даже не поднял головы.

— Ярослав Викторович, отчет, — сказала я, делая шаг вперед.

— Оставь на столе, — бросил он, продолжая что-то печатать.

Я положила папку на указанный край стола. И замерла в нерешительности. Уйти? Стоять? В пронзительной тишине комнаты был слышен только стук его клавиатуры. И тут мое счастье решило напомнить о себе.

Из глубины моей сумки, которую я неосмотрительно взяла с собой, раздался звук. Не телефонный звонок. Нет. Звонок моего телефона был установлен на стандартную мелодию. А это было что-то другое. Что-то очень знакомое и в данный момент абсолютно ужасающее.

«Улыбнись и маши ручкой! Это-о-о друзья Смешарики!»

Громко. Задорно. На всю кабинетную тишину.

Ярослав Викторович замер.

Его пальцы остановились над клавиатурой. Он медленно, очень медленно поднял голову. Взгляд его упал на мою сумку, из которой неслась веселая детская песенка, а затем перешел на мое лицо, на котором, я уверена, была написана вся глубина моего отчаяния.

— У вас… — он сделал паузу, подбирая слова, — …на линии кто-то очень веселый.

— Это… Это не звонок, — пробормотала я, лихорадочно пытаясь засунуть руку в сумку и нащупать телефон. — Это… будильник с ума сошел.

«Вместе весело шагать по просторам!» — продолжал орать из сумки Крош, не ведая, что рушит карьеру своей поклонницы.

— Будильник, — повторил он. В его глазах появилось что-то новое. Не раздражение. Не холод. Что-то похожее на чисто научный интерес к абсурду. — В десять утра. Как предусмотрительно. А главное — вовремя.

Наконец-то мои пальцы нашли проклятый аппарат. Я выдернула его и с силой нажала на кнопку. Наступила блаженная тишина. Я стояла, держа в руке телефон в ярком силиконовом чехле с единорогом (подарок дочери), и чувствовала, как по щекам ползут алые пятна стыда.

Он откинулся на спинку кресла, сложил руки на столе и уставился на меня. Долгим, изучающим взглядом.