Книга Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом, страница 4 – Милана Лотос, Алёна Скиф

— Ковригина, — начал он наконец. — У меня к вам вопрос. Не по работе. Чисто из человеческого любопытства. Как вы… это все вообще успеваете? Утром — героическая битва с колесом. Потом — бурные диалоги с самой собой. Теперь — оповещение о начале хорошего дня от… кто это был? Смешариков? Когда вы, собственно, работаете? Или ваша жизнь — это один сплошной аврал, в который по недоразумению затесалась трудовая книжка?

Его тон был ровным, почти бесстрастным.

Но каждое слово било точно в цель.

Я сжала телефон так, что чехол затрещал. Внутри все кричало от унижения и злости. Но где-то в глубине, под всем этим, пробивался тонкий росток отчаяния. Потому что он, этот чурбан в идеальном пиджаке, только что сформулировал главный вопрос моей жизни. И у меня не было на него ответа.

Он ждал.

И в этой тишине, пахнущей дорогим деревом и безысходностью, я поняла, что сейчас от моего ответа зависит если не все, то очень многое.

Можно было расплакаться.

Можно было огрызнуться.

Но я посмотрела на свой телефон с дурацким единорогом, вспомнила Сережины ручонки и Катино упрямое личико, и где-то нашла остатки стержня, который когда-то был во мне.

Я выпрямила спину и подняла на него взгляд.

— Я успеваю, Ярослав Викторович, — сказала я тихо, но четко. — И отчет будет в порядке. Мой аврал за дверью этого кабинета. Здесь — я сотрудник. И вы свое списание получите. В срок.

Он смотрел на меня, не меняясь в лице. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Удалите тогда этот… героический саундтрек из своего телефона. Он мешает концентрации.

— Нет, — прошептала я и покачала головой.

— Вы уверены в своем ответе?

— Вы уверены в своем ответе? — его бровь поползла вверх. Никакой злости, только нарастающее удивление и всё тот же научный интерес.

— Совершенно уверена, Ярослав Викторович, — голос окреп, перестал дрожать. Внутри что-то щелкнуло. Если уж сегодня был день тотального провала, можно хотя бы постоять за самое дорогое. — Это… это не просто звонок или будильник. Это будильник моей дочери, Кати. Она его сама поставила на мой телефон. «Чтобы мама на работе не грустила и улыбалась». Она считает, что Смешарики — лучшие психологи. Я не могу это удалить. Это мой щит. Мое напоминание о том, для кого я все это делаю. И знаете что? Иногда он действительно помогает.

Я произнесла это на одном дыхании, глядя ему прямо в глаза, ожидая взрыва, сарказма, приказа.

Но он молчал.

А потом… углы его губ дрогнули. Не нервный тик. Настоящая, чуть заметная улыбка тронула его строгие черты. Она была неожиданной и странно его преобразила — лицо стало моложе, менее каменным.

— Щит и напоминание, — повторил он задумчиво. — Оригинальная точка зрения. Не самая профессиональная, но… честная. Ладно, Ольга. Оставляйте своих ушастых психологов, — он махнул рукой, давая отмашку. — Идите. Работайте. И… Ковригина?

— Да?

— Сражаться за такую мелочь… Это требует характера. Уважаю. Теперь направьте этот характер на что-то полезное для магазина.

Я кивнула, не веря своим ушам, и почти вылетела из кабинета. На душе было странно: словно я прошла через испытание и неожиданно получила медаль «За мужество».

Настроение, подкрепленное этой маленькой, абсурдной победой, продержалось ровно до обеда.

В коридоре, возле кофейного автомата, меня перехватил Артем из отдела закупок. Гадкий, самоуверенный, с запахом дорогого парфюма, который пытался перебить запах его пошлых шуток.