Книга Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом, страница 74 – Милана Лотос, Алёна Скиф

Мы ели молча, обмениваясь улыбками. Потом укладывали Катю, и Ярослав, как и обещал, рассказал ей сказку — на этот раз про корову-путешественницу, которая искала самое зелёное поле. Его низкий, спокойный голос усыпил её за пять минут.

Когда в доме окончательно стихло, мы остались вдвоём в гостиной, притушенный свет торшера отбрасывал мягкие тени.

— Я не думал, что обычный день может быть таким… полным, — сказал он, глядя на огонь в камине.

— Это был не обычный день, — ответила я, подходя к нему. — Это был самый лучший подарок.

Он обнял меня, и мы стояли, глядя на пламя. Часы тикали, а за стенами слышалось спокойное дыхание спящих детей.

Чердак, Алиса, страх — всё это казалось далёким, словно из другой жизни. Здесь и сейчас был тёплый, прочный мир, который мы, несмотря ни на что, начали строить вместе. В этом мире пахло домашними котлетами, хвоей из камина и надеждой на завтра.

Казалось, после того дня на пирсе в нашей жизни воцарился хрупкий, но такой сладкий мир. Даже Алексей, после своего унизительного визита, затих на пару недель. Но спокойствие было обманчивым.

Мой бывший не смирился. Он просто сменил тактику.

Первым звоночком стал огромный, в рост Кати, плюшевый пони, который курьер принёс прямо в лофт.

На бирке было написано: «Любимой дочке от папы, который всегда рядом».

Катя, конечно, визжала от восторга. Я же чувствовала холодок в животе.

«Всегда рядом» — это была не любовь, это была метка. Заявление о праве собственности.

Потом пришла посылка с дорогим немецким конструктором «для развития сына», хотя Сереже был всего один год и месяц. Всё это было показное, кричащее, словно Алексей пытался деньгами и громкими жестами перекричать тихую, прочную реальность, которую мы строили с Ярославом.

Но главный удар пришёл с официальным конвертом.

Уведомление из органов опеки о проведении беседы в связи с поступившей жалобой. «Анонимный источник» выражал обеспокоенность «нестабильной обстановкой в месте проживания несовершеннолетних», «частой сменой места жительства» и «нахождением детей в окружении эмоционально неустойчивых взрослых».

Каждая строчка дышала ядом и знанием наших слабых мест.

Это была работа Алексея, а точнее игра не по правилам.

Когда я, с трясущимися руками, показала бумагу Ярославу, его лицо стало каменным. Но не от страха, а от холодного, сосредоточенного гнева.

— Всё, — сказал он тихо. — Хватит. Кажется, пора поставить этого придурка на место.

Он начал действовать. Но не как рассерженный муж, а как командир, готовящийся к сложной и тщательно продуманной операции.

Первым делом — его личный юрист, лучший в городе по семейному праву, который начал готовить документы в суд.

Вторым — звонок влиятельному другу-депутату, который мог ненавязчиво поинтересоваться, на каком основании создают проблемы образцовой семье успешного бизнесмена и общественного деятеля.

Третьим — наша с ним поездка в мою квартиру, которую Ярослав выкупил у банка. Мы сделали вместе с арендаторами идеальный ремонт, собрали все документы, подтверждающие, что это наша постоянный, стабильный пассивный доход, который идет на долгосрочный вклад детям на будущее.

Мы подготовили досье: характеристику с работы, справку из сада о благополучии Кати, заключение частного психолога (нанятого Ярославом) об их гармоничном развитии.