Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 108 – Рика Лав

Меня не пустят. Не смогу даже узнать, как она. Они думают, что я чудовище.

Они не дадут мне её. Никогда-никигда, что бы не пытался сделать Кир.

Руки тряслись, пока я складывала конфеты обратно в пакет, стирая с них снег голыми пальцами без перчаток, фаланги уже показывало от онемения.

Надо было послушать Михаила. Надо было не ехать сюда! Но я не смогла сидеть сложа руки. И вот результат.

Встала, сжимая пакет в руках, и пошла к метро, не оглядываясь.

Дорога домой прошла в тумане. Я не помнила, как ехала в метро, как пересаживалась, как шла от станции до дома Кира. Помнила только, как открывала дверь ключом, который Барс дал мне утром, как снимала куртку замерзшими руками, как поднималась по лестнице в свою комнату.

Разделась механически, бросив одежду на кресло, и пошла в душ. Горячая вода обожгла кожу, но я не убавила температуру, просто стояла под струями, уткнувшись лбом в холодную плитку, и позволяла слезам течь, смешиваясь с водой.

Я доверяю Киру, н сказал ждать. Сказал, что адвокат всё решит. Надо просто ждать.

Но как, когда каждая клетка кричит, требуя действовать?

Вышла из душа минут через двадцать, когда кожа уже покраснела от жара. Вытерлась мягким полотенцем, накинула халат и спустилась на кухню, босиком, оставляя мокрые следы на мраморном полу.

Нужно было чем-то занять руки, отвлечь голову от мыслей, поэтому я решила приготовить ужин. Кир вернётся поздно, голодный. Можно что-нибудь простое сделать, макароны с соусом. Или жареную курицу. Или… что-то ещё.

Проблема была в том, что я… почти не умела готовить.

Вся моя кулинария ограничивалась бутербродами, варёными яйцами и пельменями из пакета. Но сейчас у меня была нормальная кухня — огромная, с современной техникой, с полным холодильником продуктов.

Справлюсь. Как-нибудь.

Я открыла холодильник, достала курицу, овощи, начала резать всё это на разделочной доске, пытаясь вспомнить, что я видела в кулинарных передачах.

Сначала мясо обжарить, потом грибы добавить. Или наоборот? Чёрт, не помню.

Поставила сковороду на огонь, плеснула масла, бросила туда курицу. Она зашипела, моментально забрызгивая меня горячими каплями, и я отскочила, ругаясь и вытирая кожу.

Может, огонь слишком сильный?

Убавила, помешала. Теперь курица начала прилипать к сковороде.

Или слишком слабый?

Прибавила обратно.

В процессе этой кулинарной катастрофы я открывала шкафчики, ища специи, соль, перец, что-то ещё.

И тогда наткнулась на бар Кира — небольшой шкаф с застеклёнными дверцами, за которыми стояли бутылки. Много бутылок. Виски, коньяк, водка, вино, ликёры.

Я застыла, глядя на них, и внутри что-то сжалось.

Алкоголь.

Первая реакция была инстинктивной — отвращение, страх, желание захлопнуть дверцу и никогда больше не открывать! Потому что алкоголь для меня был синонимом всего плохого — матери, валяющегося в блевотине, отца, орущего пьяным голосом, побоев, голода, кошмара, который длился годами.

Рука потянулась закрыть дверцу. Но остановилась на полпути.

Стоп.

Неужели я позволю им управлять моими мыслями даже сейчас, когда их нет рядом?

Ведь алкоголь сам по себе ничего не значит, это просто жидкость в бутылке. Человек решает, как её использовать. Ответственный — может выпить бокал вина за ужином и остановиться, а безответственный — уйдёт в запой и потеряет всё.