Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 106 – Рика Лав

Ванная оказалась отдельным произведением искусства — белый мрамор, огромная ванна на ножках, душевая кабина с множеством леек и кнопок, двойная раковина, зеркало во всю стену с подсветкой. Пушистые белые полотенца висели на подогреваемой вешалке, источая тепло.

Это даже не ванная, это спа-салон какой-то.

Я вернулась в комнату, осмотрела результаты своих трудов и поняла, что быстро разобрала все вещи меньше.

Потому что их почти нет, как оказывается.

Часы на прикроватной тумбочке показывали половину седьмого вечера. Кир уехал на встречу с клиентом и сказал, что вернётся поздно, часам к десяти, если не позже.

Что мне теперь делать? Просто сидеть здесь и ждать?

Беспокойство, которое я пыталась заглушить весь день, снова подняло голову, напоминая о себе тяжестью в груди. Марика. Где она сейчас? Как она? Плачет ли? Ищет ли меня?

Я не выдержала, схватила телефон и позвонила Михаилу — адвокату, которого нанял Кир, он дал мне его номер. Тот ответил после третьего гудка, голос был усталым и немного встревоженным:

— Ассоль? Что случилось⁈

— Простите, что беспокою так поздно, — начала я, сжимая телефон до боли. — Я просто хотела узнать… Вы не знаете, где именно находится Марика? В каком приюте? Может, можно узнать адрес?

Пауза. Потом мягкое:

— Ассоль, я понимаю ваше беспокойство, но я не рекомендую вам туда ехать сейчас. Это может быть расценено органами опеки как попытка давления на ребёнка или нарушение процедуры.

— Я не буду давить! — быстро сказала, принявшись шагать по комнате туда-сюда. — Просто хочу знать, что она в порядке, может, передать ей что-то… сладости, игрушку…

Вздох на том конце.

— Хорошо. Приют находится на улице Садовой, дом семнадцать, учреждение номер семь. Но, Ассоль, прошу вас — подумайте дважды, прежде чем туда ехать. Любое ваше действие сейчас будет под микроскопом. А ещё лучше, если вы поставите в известность Кирилла и…

— Спасибо, — выдохнула я и сбросила звонок, не дав ему продолжить уговоры.

Я знала, что это рискованно. Знала, что могу навредить. Но я не могла просто сидеть сложа руки, зная, что Марика где-то там, напуганная, совсем одна.

Решение созрело мгновенно.

Я оделась, сунула в сумку гору сладостей, которые Кир накупил сегодня в супермаркете, и выскользнула из дома, чувствуя себя преступницей.

Кир будет злиться. Точно будет! Но я не могу иначе.

Зимний город встретил меня холодом и ветром, который задувал снег в лицо, заставляя щуриться и кутаться в куртку. Я добралась до метро, спустилась в подземку, где было тепло и шумно от вечерней толпы, и поехала через весь город к улице Садовой. Дорога заняла больше часа — три пересадки, давка в вагонах, где пахло мокрой одеждой и всем сразу.

Когда я наконец вышла на нужной станции и поднялась на поверхность, уже окончательно стемнело. Фонари отбрасывали жёлтые круги света на заснеженные тротуары, редкие прохожие спешили по своим делам, не обращая внимания друг на друга.

Я нашла дом семнадцать — серое унылое здание советской постройки с облупившейся штукатуркой и решётками на окнах первого этажа. Табличка у входа гласила: «Центр содействия семейному устройству. Учреждение временного содержания несовершеннолетних № 7».

Вот оно.

Я поднялась по ступенькам, толкнула тяжёлую дверь и вошла в тёплый, но пропахший хлоркой коридор с линолеумом на полу и ободранными стенами. У входа сидела женщина со скривившемся в скуке лицом.