Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 194 – Рика Лав

— А ты, блядь, кто вообще такой⁈ — захрипел он, бесполезно дёргаясь в моей хватке, пытаясь вырваться, но сил явно не хватало. Руки его тряслись мелкой дрожью, тело извивалось, как у пойманной крысы. — Её ебарь, что ли⁈ Приперся тут, в чужой дом, права качать, разборки устраивать⁈ Да я тебя щас ментам сдам за….за угрозы, за нападение, понял, мудак конченый⁈

Ебарь.

Слово повисло в воздухе грязным, мерзким пятном, и что-то внутри меня окончательно сорвалось с цепей. Последние нити контроля, которые я так старательно удерживал, лопнули с почти физически ощутимым треском, и я притянул его к себе так резко, что он захрипел, задыхаясь, хватая ртом воздух. Прошипел прямо в его искажённое страхом лицо, не узнавая собственного голоса, настолько он был низким, гортанным, полным убийственной ярости, которую я не испытывал уже много лет:

— Повтори ещё хотя бы раз, мразь, повтори это грязное слово про неё, про мою женщину, и я клянусь тебе всем, что у меня есть, тебе не хватит всех адвокатов страны, чтобы защитить твою никчёмную шкуру от того, что я с тобой сделаю, ясно тебе, ублюдок?

Она не та, кого я буду трахать по настроению. Она моя Ася. Моё всё. Мой воздух, моя причина просыпаться по утрам, моё единственное, что имеет хоть какой-то смысл в этом блядском мире.

И никто, НИКТО, не смеет говорить о ней в таком тоне, особенно этот выродок, который должен был её защищать, любить, беречь, а вместо этого ломал, унижал, превращал в запуганное существо.

Рука сама потянулась назад, сжимаясь в кулак, готовая обрушиться на это ненавистное лицо с такой силой, чтобы стереть с него усмешку, заставить захлебнуться кровью и болью. Почувствовать хотя бы десятую часть того, что чувствовала моя девочка все эти годы.

И мне было плевать на последствия, на присутствие полиции — в этот момент существовала только неодолимая потребность уничтожить источник её боли.

Ударь. Просто ударь его. Разбей это мерзкое лицо. Сломай челюсть, выбей зубы, пусть месяцами ходит с дырами во рту и вспоминает, что нельзя трогать то, что принадлежит Барсу. Что нельзя трогать женщину.

— Кир.

Тихий, но пробивающий через гул крови в ушах голос Дэна прорезался сквозь красную пелену ярости. Его рука легла на моё плечо надёжно удерживая, не давая довести замах до конца.

— Кир, остановись немедленно. Дыши, приходи в себя. Ты сейчас напугаешь Асю до смерти и создашь ей такие серьёзные проблемы, которые потом не сможешь решить никакими деньгами, никакими связями и никаким влиянием. Опомнись, брат.

Ася.

Это имя подействовало как ведро ледяной воды, вылитое на голову. Вернуло остатки разума, которые ещё не утонули в море злости, заставило вспомнить, где я нахожусь, зачем здесь, что стоит на кону.

И что я могу потерять одним необдуманным движением.

Она. Она стоит здесь. Смотрит на всё это.

Видит меня таким — готовым к насилию, неконтролируемым. Что она подумает? Что я такой же опасный, как он? Что я монстр, который прикрывается красивыми словами, но внутри точно такое же животное?

Страх пронзил насквозь острее любого ножа, разрезая грудь от горла до живота — ужас перед тем, что я могу сейчас увидеть в её глазах: отвращение, разочарование, осуждение, всё то, чего боялся больше собственной смерти. Потому что если Ася отвернётся от меня прямо сейчас, если испугается меня настолько, что больше не захочет быть рядом, то я не переживу этого. Просто не смогу продолжать дышать, зная, что потерял её из-за собственной неспособности держать под контролем своих демонов.