Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 33 – Рика Лав

Часы показывали три дня. Я проработала шесть часов без перерыва, яростно оттирая каждую поверхность, вымещая на кафеле и мраморе всё своё смятение.

Дом сверкал чистотой. Можно было уходить.

Но почему-то не хотелось.

Я прошла на кухню, достала из холодильника бутылку воды — Барсов же говорил, что можно брать всё, что нужно — и села на барный стул у острова. Тот самый стул, где сидела утром, когда мы пили кофе. Когда всё ещё было нормально, до падения, до прикосновений, до того момента, когда я чуть не поцеловала его.

Тишина давила на уши, на грудь, на всё тело. Огромный дом вокруг казался мавзолеем — красивым, дорогим, мёртвым. Как он здесь живёт? Один, в этой пустоте?

У меня была крошечная комнатушка в семейном общежитии, где едва помещалась кровать и старый стол с облупившейся краской. Но она была моей, пусть и арендованной. Там были мои вещи, мои книги, фотография Марики на тумбочке, моя жизнь.

А здесь… здесь не было жизни. Были стены, мебель, вещи за миллионы. Но не было тепла, уюта, того, что делает дом домом.

Телефон завибрировал, вырывая меня из задумчивости. Сообщение от Алисы:

«Как дела? Справляешься? Кир не придирается? Пиши, если что, я ему устрою!»

Я невольно улыбнулась и быстро набрала ответ:

«Всё нормально. Дом убрала. Кир ушёл на работу, даже не столкнулись»

Лгунья. Вы не просто столкнулись. Вы чуть не переспали на полу в подсобке.

Ответ от Алисы пришёл мгновенно:

«Вот и отлично! Значит, мой план сработал! Теперь у тебя будут деньги, и ты сможешь наконец нормально жить!»

Вздохнула, конечно, понимала, для чего Алиса все это сделала. Но это хотя бы был честный способ, и я не оставалась никому должна. Так ведь? Нормально жить. Что это вообще такое — нормальная жизнь?

Я допила воду, поставила бутылку в раковину и решила, что пора собираться. Взяла ведро с грязной водой, в которой плавала тряпка, и понесла его в подсобку, чтобы вылить в большую раковину там.

Но у входа в подсобку моя нога снова зацепилась за край той же самой чёртовой стремянки. Я качнулась вперёд, пытаясь удержать равновесие, но ведро выплеснулось из рук, и вся грязная вода с моющим средством полилась прямо на меня.

— Твою ж…!

Выругалась, глядя на свою промокшую футболку и джинсы, с которых текло на пол.

Холодная вода при этом пропитала одежду насквозь, мгновенно добравшись до кожи. Моющее средство, концентрированное, с хлоркой, защипало, оставляя скользкую плёнку на ткани. Волосы, которые выбились из косы, прилипли к лицу и шее.

Я стояла посреди подсобки, капая на пол и чувствуя себя полной идиоткой.

Отлично. Просто охрененно. Теперь что делать? Хорошо хоть в глаза не попало.

Вариантов было немного. Точнее, их не было вообще. Ехать домой в мокрой одежде в холодный октябрьский день означало простудиться в лучшем случае, заболеть воспалением лёгких в худшем. А мне нельзя болеть — кто будет работать? Кто будет платить за Марику?

Значит, нужно было высушить одежду здесь.

Но это означало… раздеться. Здесь. В его доме.

Хватит паниковать! Кир на работе. Его здесь нет. Ты просто постираешь вещи, высушишь их и уедешь. Всё просто!

Я стянула с себя футболку — она прилипла к коже, и пришлось буквально сдирать её. Джинсы были насквозь мокрыми до колен, и я расстегнула пуговицу, стягивая их вниз по бёдрам. Осталась стоять в подсобке в одном нижнем белье — лифчике и трусах, которые тоже намокли по краям.