Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 41 – Рика Лав

— Это Ася.

Послышались шаркающие шаги, лязгнул замок. Дверь распахнулась со скрипом.

Отец стоял на пороге, качаясь из стороны в сторону. Глаза мутные, красные, веки опущены. От него несло таким перегаром, что заставило меня отшатнуться.

— Чего припёрлась? — буркнул он, разглядывая меня с подозрением.

Я молча протянула деньги, стараясь не дышать:

— Вот. Как и обещала.

Он выхватил купюры из моих пальцев грубым движением, пересчитал, шевеля губами, и недовольно фыркнул:

— Мало.

— Это пять тысяч. Столько, сколько ты просил, — сказала ровно, сжимая кулаки в карманах.

— Мало, говорю! — рявкнул, брызгая слюной. — Марике нужно больше! Одежда, еда, школа скоро! Неси десять!

— У меня нет десяти.

Я солгала, потому что знала — если дам больше, он итак всё пропьёт и прокурит за один вечер. Отец прищурился, разглядывая меня с подозрением:

— Врёшь. подруга твоя богатая замуж вышла. Попроси у неё. Или у мужа её. Небось он тебе даст, если… — он скривился в мерзкой усмешке, облизывая губы. — … попросишь правильно. На колени встанешь, ротик откроешь…

Меня затошнило от его слов и от того, как он на меня смотрел — не как отец на дочь, а как грязный старик на молодую девку.

— Не дам я больше, — зло процедила, чувствуя, как внутри всё кипит от отвращения. — Это всё, что есть. Хватит пропивать и прокалывать деньги, тогда и хватать будет.

Его лицо исказилось от ярости. Глаза вспыхнули злобой, и он шагнул ко мне, поднимая руку.

Я инстинктивно отступила, защищая лицо:

— Не смей!

— Ах ты, сука… — прошипел отец, и я увидела, как сжимается его кулак.

— Где Марика? — спросила быстро, пытаясь перевести тему, отвлечь его. — Хочу её увидеть!

— Спит, — неохотно ответил, но взгляд его при этом дёрнулся в сторону — классический признак вранья.

Он лжет. Она не спит. Её здесь… нет?

— Где она⁈ — повторила громче, чувствуя, как нарастает паника, как сердце начинает колотиться от дурного предчувствия. — Где моя сестра⁈

— Не твоё дело! — рявкнул тот в ответ и захлопнул дверь прямо перед моим носом с таким грохотом, что эхо прокатилось по подъезду.

Я замерла, уставившись на облупленную краску, на вмятину, на ржавые петли.

Где Марика?

Рука сама потянулась к телефону в кармане, пока я выходила из подъезда. Я набрала номер соседки с соседнего подъезда — тёти Веры, которая иногда приглядывала за Марикой, когда родители напивались до беспамятства.

Также, как до этого она приглядывала за мной.

Гудки. Один. Два. Три.

Я шла вдоль проезжей части, пытаясь удержать волосы от воющего ветра, бросающего комья снега в лицо.

— Ась, девочка, ты где? Уже звонить тебе собиралась, — голос женщины был встревоженным, когда она, наконец, мне ответила. — Марика пропала! Родители твои с ума сходят, орали с утра, дебош устроили! Я слышала через стену смежную — что-то разбивалось, кричали, что ребенка нет! Уже сутки как ищут!

Мир поплыл перед глазами.

— Как… пропала? — прошептала я, останавливаясь посреди улицы и хватаясь за фонарный столб. — Когда? Как?

— Не знаю толком! — тетя Вера говорила быстро, сбивчиво. — Вечером того дня была дома, а потом — раз, и нет ее! Может, на улицу убежала? Может, испугалась чего? Ты же знаешь, какие они бывают, когда набухаются…

Я знала. Господи, как же я хорошо это знала.

— Сейчас буду, — выдохнула, отключилась и побежала обратно.