Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 417 – Рика Лав

— Вы… вы ошибаетесь, — прошептала Ася, отчаянно качая головой, волосы её разметались по плечам. — Моя бабушка умерла! Ещё до моего рождения.

Наталья Викторовна грустно покачала головой, перебивая.

— Ваша бабушка по линии отца и правда умерла много лет назад, — подтвердила она, бросая взгляд в свои записи. — Но это другой человек. Это мать вашей матери. То есть ваша бабушка по материнской линии. Кострова Элоиза Дмитриевна. Она подала заявление на опеку над Марикой сегодня утром, с полным пакетом документов. И должна сказать, что…

Но Ася уже не слушала.

Она развернулась лицом ко мне, вырываясь из объятий, хватаясь за ткань моей рубашки обеими руками. Смотрела на меня широко распахнутыми глазами, полными растерянности. Я непонимающе смотрел на нее, готовый убить любого, кто причинил ей эту боль, но не понимая пока, что происходит.

— Кир… — жалобно прошептала Ася срывающимся голосом. Губы её беспомощно задрожали. — Что… что происходит? Я никогда… я никогда в жизни не слышала про неё! Мама никогда не говорила о ней! Ни разу!

Голос Аси сорвался на рыдания, ноги подкосились. Я едва успел подхватить её, прежде чем она упала.

Развернулся, садясь обратно на стул и усаживая её к себе на колени, обхватывая руками так бережно, как только мог. Ася обвила руками мою шею, её горячие слёзы обжигали кожу.

— Маленькая… — прошептал ей в волосы. — Всё будет хорошо. Я здесь. Я не дам никому забрать Марику у нас. Слышишь? Никому. Обещаю, любимая…

Но даже произнося эти слова, сам я не был уверен, что смогу их сдержать.

Потому что бабушка, о существовании которой Ася даже не подозревала, вдруг решила заявить свои права на Марику именно сейчас, когда мы уже почти получили опеку…

Но я готов был драться до последнего вздоха, использовать все свои связи, деньги и влияние, чтобы не дать забрать у нас Марику.

Не позволю никому разрушить то, что мы с Асей построили.

Потому что Марика — это часть моей семьи.

Моя дочь.

Ася

На сиденье в коридоре опеки я уже минут двадцать куталась в шубу, ноги при этом были укрыты пальто Кира. Руки почти перестали трястись после той позорной истерики в кабинете Натальи Викторовны. Я пыталась взять себя в руки, но мысли продолжали крутиться по замкнутому кругу, не давая передышки.

Марику могут забрать. У меня отнимут сестренку. И я ничего не смогу с этим поделать, потому что какая-то женщина, которую я никогда в жизни не видела, решила, что имеет право на опеку над Марикой больше, чем я.

Прислонилась затылком к стене и закрыла глаза, пытаясь вспомнить в точности то, что говорила Наталья, когда я уже немного успокоилась и смогла слушать. Каждое ее слово врезалось в память:

— Согласно Семейному Кодексу, бабушки, дедушки, братья и сестры имеют одинаковую степень родства по отношению к ребенку. А значит, равный приоритет при рассмотрении вопроса об установлении опеки. Закон не делает различий между вами как старшей сестрой и вашей бабушкой как родственницей по восходящей линии. Это важно понимать.

Я тогда кивнула, хотя ничего не понимала, кроме того, что это катастрофа.

Наталья Викторовна продолжила, листая какие-то бумаги и бросая на нас сочувственные взгляды:

— При равной степени родства органы опеки анализируют условия для проживания ребенка. Возраст опекунов, их финансовое положение, жилищные условия, состояние здоровья, отсутствие судимостей и опасных заболеваний. И вот по этим критериям у вас сильные позиции. Вы молодая семейная пара с официально зарегистрированным браком, у вашего супруга высокий доход, прекрасные условия, все медицинские справки в порядке.