Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 456 – Рика Лав

Молоток стукнул.

Агапов сразу же поднялся, его взгляд снова метнулся в мою сторону, и на губах снова мелькнула эта мерзкая усмешка, словно он всё равно выиграл, несмотря на все вопросы Михаила.

Кир поймал его взгляд и резко встал, загораживая меня своим телом, превращаясь в непроницаемую стену. Люди начали расходиться, гул разговоров заполнил зал. Агапов направился было к выходу, как вдруг Кир двинулся за ним.

Я испуганно схватила его за рукав. Что он?!.

— Кир, не надо… пожалуйста…

Но он осторожно освободил свою руку, на мгновение быстро целуя мою ладонь, и быстро двинулся вперёд, настигая Агапова у двери. Я прижала ладони ко рту, сдерживая вскрик, когда увидела, как Кир схватил его за шею и с усмешкой впечатал в стену коридора, наклонившись к его уху.

Губы моего мужа шевелились, что-то шепча, пока Агапов на глазах бледнел, превращаясь в восковую фигуру.

— Полиция! Помогите! Нападение! — завизжал Агапов, и охрана было дёрнулась в их сторону.

Но Михаил махнул рукой и те замерли, беспрекословно подчиняюсь приказу нашего… адвоката? И Кир уже отпустил Агапова, отряхивая руки, и развернулся, возвращаясь ко мне. Лицо было непроницаемым, только в глазах плескалась такая ярость, что мне стало не по себе.

Муж взял меня за руку, кивнув Михаилу.

— Идём.

Кир

У здания суда мы встретились с Дэном и Алисой, Михаил, вышедший первым, отошел в сторону от толпы выходящих людей, прислонился к своему БМВ. Он смотрел в телефон, но когда мы с Асей подошли ближе, поднял голову, убирая смартфон в карман пиджака, смахивая переписку.

Друг выглядел вымотанным после перекрестного допроса. Этот день выжал из всех нас соки, но Михалыча особенно — он вёл бой один против двоих, отбивая удары адвоката Костровой и пытаясь нейтрализовать показания того ублюдка.

Юрия. Агапова.

Имя теперь жгло мозг, въелось в память, как клеймо. Я знал это имя теперь. Знал его лицо. И больше никогда его не забуду. А у моей хорошей памяти есть болезненные последствия для тех, кто перешёл мне дорогу.

Михалыч подошёл к нам, его взгляд прошелся по мне, но задержался на Асе. Она стояла рядом со мной, держась за мой локоть, лицо её было бледным, губы поджаты, глаза опущены в асфальт.

С тех пор, как мы вышли из зала, она не проронила ни слова, только молча шла рядом, будто выпотрошенная изнутри.

— Держитесь, — Михалыч приобнял ее на мгновение, встречаясь со мной взглядом. — У меня есть ночь, чтобы подготовить всё как надо. Мы пройдём через это. И Ассоль… Я хотел бы попросить вас завтра в первой половине дня до суда съездить к вашей матери в изолятор.

Я нахмурился.

— Это необходимо? — неужели недостаточно нервов для маленькой?

— Да, это может помочь, — друг нахмурился, смотря на часы, словно куда-то опаздывал. — Попробуйте расспросить её про вашу бабушку, Ассоль, про то, что между ними произошло. И Барс, можешь довезти её, но на глаза матери не показывайся, пусть Ассоль поговорит с ней наедине, так больше вероятность, что она откроется.

Ася подняла на него взгляд, кивнула еле заметно, но сразу отвела глаза. Я сжал зубы и приобнял маленькую за талию. Она явно стыдилась всего, что было сказано про неё.

— Обязательно позвоните после мне! А насчёт заявления в прокуратуру на этого… свидетеля, — Михалыч произнёс последнее слово с таким презрением, что оно прозвучало как ругательство, — это не пустые угрозы, Ассоль. Мы действительно подадим его. Пусть этот ублюдок знает, что так просто уже отделаться не получится.