Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 483 – Рика Лав

Что-то не так.

Что-то очень-очень не так.

Наконец Элоиза кивнула, опустила руку в свою кожаную сумку и достала конверт. Протянула его Лебедеву, на её лице при этом появилась холодная улыбка.

Кир напрягся рядом со мной, тоже наблюдая за сценой, я почувствовала это всем телом. Прильнула к мужу ближе, желая спрятаться. Михаил склонился вперёд над столом, поправляя очки и прищуриваясь.

Лебедев взял конверт, поднялся с места и обратился к судье, держа его в руках:

— Да, ваша честь. У нас есть ещё одно доказательство. Ключевое доказательство, которое ставит под сомнение все заявления противоположной стороны. Просим приобщить к материалам дела и обязать сторону ответчика пройти процедуру повторной проверки для официального заключения.

Меня штормило от нарастающей паники. Кир положил руку мне на колено, сжимая, но он и сам был напряжён не меньше меня.

Судья нахмурилась:

— Что за доказательство? Почему оно не было представлено ранее?

— Это документ конфиденциального характера, полученный нами только вчера вечером, — ответил Лебедев. — Мы считаем, что он имеет критическое значение для дела.

Он осторожно вскрыл конверт, доставая оттуда несколько листов бумаги. Развернул их, но отсюда я видела только размытые печати, подписи, как не старалась разглядеть.

— Это результаты теста ДНК, — с победной улыбкой произнёс Лебедев. — Проведённого между Павловой Светланой, матерью заявительницы, и самой заявительницей, Барсовой Ассоль.

Каждое его слово растягивалось, теряло чёткость. Я слушала, но не могла никак понять смысл сказанного. Он сделал ещё одну драматическую паузу, оглядывая зал с триумфальной улыбкой:

— Тест показывает отсутствие биологического родства между Светланой Павловой и Ассоль Барсовой. Ноль процентов.

Нет… нет-нет-нет.

Это не может быть правдой. Это какая-то ошибка.

— Более того, — адвокат передал нахмурившейся судье ещё один документ, — у нас имеется выписка из государственного детского дома номер семь, датированная двадцать два года назад. Согласно архивным записям, девочка примерного возраста около двух лет была подброшена к зданию медицинского учреждения без документов, без установления личности. Ребёнок был помещён в указанное учреждение для детей-сирот. А ровно через две недели эта девочка была… удочерена семьёй Павловых.

Он с расчётом развернулся к застывшей мне, в его глазах не было ничего человеческого, только усмешка гиены на губах:

— Барсова Ассоль Вячеславовна не является биологической сестрой Павловой Марики. Она была удочерена двадцать два года назад. Между ними нет кровного родства. Она не имеет приоритетных прав на опеку как родственница.

Я вскочила с места, отшатываясь назад, словно он физически ударил меня в грудь. Стул опрокинулся, но звук не дошёл до меня.

Не родная сестра.

Удочерена?

Детский дом.

Подброшенный ребёнок?

Я⁈

Слова эхом отдавались в голове, никак не складываясь в осмысленную картину, не укладываясь в то, что я знала о себе всю жизнь.

Я… я не сестра Марике?

Я не их дочь?

Вся моя жизнь, всё, что я знала о себе — оказалось ложью? Всё это время я думала, что сражаюсь за родную сестру, что защищаю единственное, что у меня есть — свою семью. А на самом деле… Но… я же люблю её… Как она может не быть моей сестрой, если она смысл моей жизни⁈