Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 521 – Рика Лав

Я зажала уши руками, оседая на корточки у стены.

Что делать? ЧТО ДЕЛАТЬ⁈

Я не могу спасти всех этих детей! Их восемь! Я одна. Мне семнадцать лет, у меня нет ни денег, ни связей, ни силы, ни возможностей.

Но…

Но.

Но я могу спасти хотя бы одну.

Эту малышку, Асю, которая хочет к маме, которую завтра вечером отправят неизвестно кому за огромные деньги.

Это было безумием, но я… я не могла уйти.

Я вернулась в комнату со спящими детьми, подошла к кровати, где сидела Ася. Наклонилась к ней и прошептала:

— Пойдешь со мной?

Девочка посмотрела на меня огромными испуганными глазами.

— К маме? — спросила она шепотом, полным надежды.

— Да, — почти не соврала я, потому что я передам девочку полиции, а они найдут ее маму. — К маме. Только тихо идем, хорошо?

Она кивнула.

Я подхватила ее на руки, и она обвила меня ручками за шею, прижимаясь. Такая доверчивая. Вынесла ее из комнаты, прошла по коридору к дальнему выходу на цыпочках, прислушиваясь к звукам. Мужик все еще разговаривал по телефону. Я выскользнула наружу с девочкой на руках, прикрыла дверь за собой.

Солнце уже село за горизонт, сумерки быстро сгущались между деревьями. Я побежала через лес, прижимая Асю к груди, спотыкаясь о корни и ветки, прикрывая личико малышки руками.

Бежала, пока не вышла на грунтовку, ведущую к шоссе. Там остановила попутку, старенький грузовичок «ГАЗель», водитель которого согласился подвезти нас до станции. Не стал задавать вопросов, почему девушка с маленьким ребенком бежит по лесу в сумерках.

Мы доехали до Питера уже поздним вечером, стемнело. Я вышла на станции метро «Балтийская» с Асей на руках, завернутой в мою толстовку из рюкзака. Доехала до «Невского проспекта». Кое-как дошла до квартиры, руки уже отнимались, когда я поднялась на четвертый этаж. Открыла дверь и вошла внутрь. Положила Асю на диван в гостиной, укрыла пледом.

Пошла на кухню, открыла холодильник, нашла там творог, йогурт, яблоко, хлеб. Принесла девочке, и она жадно поела, хватая еду руками, не отрываясь, словно не ела уже несколько дней.

Такая тихая…

Потом она уснула прямо с кусочком хлеба в руке, свернувшись калачиком на диване. Я стояла над ней и смотрела на спящее личико, такое мирное сейчас.

Что я наделала?

Я украла ребенка из дома, где его держали для продажи. Похитила! Если мама узнает… когда она узнает… а она узнает, обязательно узнает, потому что завтра этот мужик обнаружит пропажу и доложит ей… Если уже не обнаружил!

Что она сделает со мной?

И главное — что мне делать дальше?

Надо… идти в милицию. Отдать девочку и рассказать все, что знаю, пусть они и разбираются. Я подняла трубку телефона на кухне, набрала номер дежурной части районного отделения милиции, который нашла в записной книжке на полке.

— Дежурная часть Центрального района, слушаю, — скучающе ответил мужской голос.

— Я… — голос сорвался, я откашлялась. — Мне нужна помощь. Я хочу заявить о… о пропавшем ребенке.

— Ваш ребенок пропал?

— Нет, я… — протяжно выдохнула, губы тряслись. — Я… нашла девочку. Она потерялась, совсем одна была, я подобрала, и теперь…

— Приезжайте в отделение, оформим заявление о найденном ребенке, — перебил меня мужчина, что-то жуя. — Адрес отделения знаете?

— Да, знаю. Я… сейчас приеду.

Раздались гудки.

Я повесила трубку и так и осталась стоять, уставившись на телефонный аппарат на стене. Надо собираться. Надо брать вещи и уходить из этой квартиры. Если мама вернется до ареста, то… она поймет, кто это сделал.