Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 520 – Рика Лав

Толкнула дверь и она открылась с легким скрипом, до одури пугая этим звуком. Я проскользнула внутрь и осторожно прикрыла дверь за собой, не защелкивая до конца. Коридор был длинный, с деревянным полом и голыми стенами. Тускло горела одна лампочка под потолком.

Где-то на улице слышался голос мужика, он разговаривал с кем-то по мобильному телефону. Я выдохнула и пошла по коридору вперед, туда, где в конце виднелась приоткрытая дверь, из-под которой пробивался свет.

Подкралась на цыпочках, стараясь не наступать на скрипучие половицы. Прислушалась. Из комнаты доносилось тихое сопение. Я заглянула в приоткрытую дверь и обмерла, зажав рот ладонью.

На кроватях, расставленных вдоль стен комнаты, спали дети. Много детей. Я быстро пересчитала — восемь фигурок, укрытых одеялами и пледами. Мальчики и девочки разного возраста, от года примерно до четырех лет. Все спали глубоким сном.

И на дальней кровати у окна, освещенной тусклым светом настольной лампы, сидела маленькая девочка. Совсем крошка, года полтора или максимум два. Она не спала. Сидела, обхватив себя ручками, уткнувшись лицом в колени, и тихонько хныкала, всхлипывала, покачиваясь из стороны в сторону.

Я шагнула в комнату, не думая о последствиях, не думая о том, что меня могут заметить. Подошла ближе к кровати с девочкой и присела на корточки перед ней.

— Ты кто, малышка? — прошептала я дрожащим голосом.

Девочка подняла на меня заплаканное личико. Огромные карие глаза, красные от слез. Губы ее дрожали. По щекам текли слезы. Волосы торчали в разные стороны.

Она смотрела на меня с такой надеждой, словно я была ее последним шансом на спасение.

— Ася, — пробормотала она, едва выговаривая слова. — Очу к маме. Маму очу.

Рыжая маленькая девочка. Несчастная.

Я протянула руку и погладила ее по головке, по мягким волосам, пытаясь хоть как-то успокоить.

— Тише, малышка, — сглотнув, прошептала я сквозь слезы, которые внезапно полились из моих глаз ручьем. — Все будет хорошо.

— Маму, — всхлипнула она снова, прижимаясь щекой к моей ладони.

Я встала на дрожащих ногах и отошла от кровати. Стояла посреди этой комнаты, полной спящих детей, которых завтра и послезавтра увезут в аэропорт и отправят к незнакомым людям, которые заплатили за них огромные деньги.

Что мне делать?

ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ⁈

Мне семнадцать! Я не хочу этого видеть! Я не хочу знать этого!

НЕ ХОЧУ!

Идти в милицию сейчас? Кому я могу довериться? Кто поверит мне, девчонке, которая обвиняет свою мать в торговле детьми?

Как… как я могу обвинить свою мать?

Нет. Нет. Это не для меня. Я не могу ничего сделать!

Я… я не взрослая. Я совсем не взрослая!

Развернулась и вышла из комнаты, прикрывая дверь, не оборачиваясь на рыжую девочку. Прошла по коридору к выходу, но остановилась у окна, выходящего во двор, услышав голос мужика.

Он стоял возле «Волги» и разговаривал по мобильному телефону, старая Нокиа с антенной, которую он прижимал к уху.

— … что говоришь? На девку нашлись покупатели? — он слушал ответ, кивал. — На которую? На ту, что самая мелкая, рыжая?..Ага, понял. Когда отправлять ее? К вечеру завтра?..А бланк усыновления на нее когда придет?..Ага, ага, понял. Завтра утром буду ждать документы.

… он говорил про Асю? Про ту девочку с рыжими волосами и карими глазами? На нее нашлись покупатели… Ее тоже продадут.