Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 58 – Рика Лав

— Не отдам, — шептала судорожно в её волосы, баюкая ее и целуя. — Не отдам, солнышко… Обещаю…

Но участковый уже шёл ко мне тяжёлыми шагами. Смотрела на него диким зверем, а в голове были безумные картины того, как я бросаюсь на него и вцепляюсь в глотку. Но в реальности он схватил меня за плечо, грубо и больно разворачивая, поднимая на ноги, отрывая от Марики.

— Гражданка, отпустите ребёнка немедленно! Не усугубляйте своё положение!

— Пустите! — я вырывалась, но он был сильнее, намного сильнее. Его пальцы впились в моё плечо, до синяков, до хруста, и я с ужасом ощутила, как руки Марики ускользают из моих ладоней.

Сотрудница опеки забрала рыдающую Марику из моих рук, подхватила её, держа крепко. Девочка билась у нее на руках, кричала, царапалась, тянула ко мне руки в паническом страхе.

— АСЯ, НЕТ! НЕ ХОЧУ! НЕ УХОДИ! АСЕЧКА!

Мир поплыл перед глазами, превратился в размытое пятно, я соскользнула на колени.

Нет. Нет-нет-нет-нет.

Это не может происходить. Не сейчас. Не после всего, что было сегодня.

И единственная мысль, которая билась в голове, как птица в клетке:

«Кир».

Я хотела, чтобы мой сон стал реальностью. Хотела, чтобы он пришёл и протянул руку, забрал меня из этого кошмара, и сказал, что всё будет хорошо.

Хотела поверить, что кто-то может спасти меня.

Но я знала, что никто не придёт.

Никто никогда не приходит.

Ведь так?

Спасибо за покупку этой книги и поддержку!

Так ей пришлось показать зубы и начать кусаться, быть грубой

Добывать еду, когда страшно, и не верить котикам домашним

Если учует людской запах, она будет первой царапать

Она им верить не будет: она узнала, что такое люди.

— Алена Швец «Черная Кошка»

— МАРИКА! — я рванулась вперёд, но участковый был быстрее — он схватил меня за плечи и скрутил руки за спиной так резко и жёстко, что боль полоснула по плечам острым лезвием, прошла до самых кончиков пальцев.

— Кончай сопротивляться! — рявкнул он прямо в ухо, и я чувствовала его тяжёлое дыхание на своей шее. — А то ещё и за нападение на сотрудника полиции получишь! Статью дополнительную хочешь⁈

— Пустите меня! — я извивалась, пытаясь вырваться, толкалась локтями, но он только сильнее скрутил руки, и вскрикнула, ощутив, как что-то хрустнуло в запястье. — Вы не понимаете!

— Что здесь происходит⁈ — Алиса очнулась от ступора, в котором застыла, наблюдая за происходящим, и бросилась к нам. — Да что вы за нелюди⁈ Вы не имеете права так с ней обращаться! Она ничего не сделала, слышите меня⁈

— Мы исполняем свои обязанности согласно закону, — отрезала женщина из опеки бесстрастным тоном, даже не оборачиваясь, уже утаскивая рыдающую, бьющуюся в её руках Марику к двери. — А вы, — обернулась она ко мне через плечо, окинув меня презрительным взглядом, — должны теперь проехать в отделение. Участковый, оформите протокол на сопротивление.

— Есть, — кивнул он, волоча меня к выходу, и я спотыкалась, ноги подкашивались, совершенно не слушались.

Меня тащили по коридору, как мешок, и я слышала за спиной рыдания Марики — отчаянные, надрывные, разрывающие сердце на части. Слышала взволнованный голос Алисы, которая что-то кричала в телефон, выбежав следом за нами на лестничную площадку, даже не накинув куртку, в одной тонкой кофте и босиком.