Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 57 – Рика Лав

Вздохнула и пошла открывать, краем глаз отмечая, что Марика перестала рисовать и тоже подняла голову.

Я открыла дверь — и похолодела, почувствовала, как кровь отлила от лица.

На пороге стояли трое.

Участковый в форме — мужчина лет сорока с усталым лицом и равнодушными глазами. И двое в штатском — строгая женщина средних лет с папкой в руках, и молодой парень с планшетом, который сейчас что-то записывал, не поднимая глаз.

— Павлова Ассоль Вячеславовна? — спросила женщина официальным и холодным тоном, который не предвещал ничего хорошего.

— Да, — выдавила я, хватаясь за косяк оттого, как подкашиваются ноги. — А вы кто?

— Органы опеки и попечительства, — женщина показала удостоверение, даже не глядя на меня. — А это ваш участковый, Петров Владимир Алексеевич. Можно войти?

— В чём… в чём дело? — пробормотала я немеющими губами, парлизованная холодом, что растекается по телу.

— Поступило заявление от гражданина Павлова Вячеслава Анатольевича, — зачитывала женщина монотонно, глядя не на меня, а в бумаги в папке. — О похищении несовершеннолетней дочери Павловой Марики, пяти лет. Согласно заявлению, вы незаконно удерживаете ребёнка без согласия родителей. Мы обязаны изъять несовершеннолетнюю для проведения и установления обстоятельств дела.

— Похищении⁈ — взвилась тут же, и голос перешел почти на крик. — Какого чёрта⁈ Я её сестра! Она сама убежала от них, потому что там пьянки и наркота! Они её не кормят толком! Не одевают! Там опасно! Я не похищала её, я ее старшая сестра, и я ее защищаю!

— Это будет выяснено в ходе проверки, — отрезала женщина холодно. — А сейчас нам необходимо забрать ребёнка до выяснения обстоятельств. Где она?

— Нет, — прошипела я, загораживая дверь всем телом, расставив руки. — Вы её не заберёте! Я не отдам её этим… этим тварям! Я подам на опеку, слышите!

— Гражданочка, не мешайте исполнению служебных обязанностей, — вмешался участковый, делая шаг ко мне. — Иначе придётся применить силу и привлечь вас к административной ответственности за противодействие сотрудникам полиции и государственным органам.

— Ася? — из-за моей спины донесся испуганный голосок Марики. — Ася, а что такое? Асенька, а кто это?

Я стремительно обернулась, чувствуя, как сердце разрывается на части.

Марика стояла посреди комнаты, бледная, с огромными глазами, полными ужаса, прижимая к груди свой рисунок. А рядом с ней стояла Алиса, обнимающая мою сестру за плечи, тоже бледная и растерянная, не понимающая, что происходит.

— Всё будет хорошо, солнышко, — сказала я, но голос дрожал, ломался на каждом слове. — Не бойся… Это просто…

— Вот она, — сотрудница опеки шагнула в комнату мимо меня, отталкивая рукой. — Марика Павлова?

Сестра попятилась, прижимаясь к Алисе, ее колотило.

— Не хочу! Не хочу к папе! Он страшный!

— Мы все выясним позже, милая, — женщина протянула руку, подходя к ней. — Пойдем. Сейчас мы отвезем тебя в безопасное место, где о тебе позаботятся.

— Нет! — завизжала Марика и бросилась ко мне, обхватывая меня за талию, вцепляясь так, что это причиняло боль. Но сердцу было больнее. — Ася! Асечка, не отдавай меня! Пожалуйста! Я буду хорошей, обещаю, буду самой хорошей! Я не займу много места, честно-честно!

Я со стоном упала на колени, прижимая малышку к себе изо всех сил, пока сердце острыми осколками вспарывало мое нутро, не оставляя там ни единого живого места.