Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 59 – Рика Лав

Меня вывели на улицу, и холодный воздух ударил в лицо, обжёг разгорячённые щёки. У подъезда стояли две служебные машины — белые с синими полосами и с мигалками. Участковый волок меня к одной из них, держа за руки, скрученные за спиной. Я не могла даже вытереть слёзы, которые текли по лицу, застила обзор.

И вдруг я услышала крик:

— АСЯ!

Обернулась — и увидела, как Марика вырвалась из рук сотрудницы опеки, которая ослабила хватку, открывая дверь машины. Малышка упала на колени на мокрый снег, поднялась, и снова побежала ко мне, спотыкаясь и падая, снова вставая.

— МАРИКА! — закричала я, дёргаясь, пытаясь вырваться из рук участкового. — СТОЙ! НЕ ТРОГАЙТЕ ЕЁ!

Но Марика уже добежала, бросилась ко мне, упав на колени, обхватила мои ноги, прижалась так сильно, что я почувствовала, как её маленькое тело содрогается от рыданий.

— Не уходи! — кричала она, захлёбываясь слезами, сжимая кулачками ткань моих джинсов. — Не оставляй меня! Пожалуйста, я буду хорошей! Обещаю! Я всё сделаю, что ты скажешь! Только не уходи!

Участковый попытался оттащить меня, но я упёрлась ногами в землю, не давая себя сдвинуть, и опустилась на колени, не смея даже обнять сестру — руки участковый всё ещё держал за спиной.

— Солнышко, послушай меня, — шептала я ей в волосы, целуя макушку, вдыхая её запах, пытаясь запомнить каждую деталь и каждое прикосновение. — Это ненадолго. Слышишь? Совсем ненадолго. Я приду за тобой, обязательно приду. Обещаю! Ты только держись, ладно? Будь сильной девочкой. Ты же моя сильная девочка.

— Хватит! — сотрудница опеки подбежала к нам, схватила Марику за плечи и потащила назад. — Давай, увози ее уже, ты видишь, как она на ребенка влияет⁈

— НЕТ! — Марика вцепилась в мою куртку, ткань затрещала. — НЕ ОТДАВАЙ МЕНЯ!

Её пальцы соскользнули с ткани. Женщина подхватила её на руки, держа крепко, несмотря на то, что сестричка билась и визжала так, что у меня звенело в ушах.

— АСЯ! НЕ УХОДИ!

Участковый рывком поднял меня на ноги, больно толкнул к машине, и я споткнулась, ударилась плечом о холодный металл двери.

— Всё, хватит цирка! — рявкнул он, открывая заднюю дверь. — Садись давай!

Он толкнул меня внутрь, и я упала на жёсткое сиденье, ударившись коленом о металлическую перегородку. Дверь захлопнулась с глухим щелчком, отрезая меня от мира.

Я развернулась, прижалась лицом к холодному стеклу, наблюдая, как Марику, всё ещё плачущую, бьющуюся в руках этой женщины, затаскивают в другую машину. Видела, как Алиса стоит посреди двора без куртки, босиком на снегу, прижав руки ко рту, и по её щекам текут слёзы. Видела, как дверь второй машины захлопывается, пряча Марику от моих глаз.

Я не смогла защитить её. Опять не смогла.

Машина тронулась, увозя меня прочь, и я смотрела сквозь заднее стекло, пока не перестала видеть двор, подъезд, силуэт Алисы — пока всё не превратилось в размытое пятно из-за слёз и расстояния.

Боль душила, но я сжала зубы, стараясь не дать себе сломаться.

Участок встретил меня стерильным, режущим глаза светом ламп дневного света, запахом затхлости, смешанной с чем-то неприятным. Встретил пустыми лицами людей, для которых я была просто очередным делом, очередной бумажкой, которую нужно обработать и забыть.

Меня провели по длинному коридору с облупленными стенами, мимо закрытых дверей, за которыми слышались приглушённые голоса. Мимо старых плакатов о законе и справедливости, и завели в небольшую комнату — серую, с одним столом, двумя стульями и камерой наблюдения под потолком.