Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 71 – Рика Лав

Потому сделал шаг вперёд, вклиниваясь в его пространство, глядя ему прямо в глаза с таким явным предупреждением о проблемах, что он невольно отступил. Что же, перевешу его чашу весов:

— Капитан, — произнёс с легкой усмешкой, — я бывший спецназ. Причем не пролетный, все как надо. У меня есть связи, очень хорошие связи в разных структурах. И если вы сейчас не отпустите эту девушку, я не побрезгую воспользоваться ими. Позвоню нескольким людям, всего парочке. Поверьте мне на слово — вам не понравится то, что последует за этим звонком.

Это была не простая угроза. И он это понял.

Грабов смотрел на меня несколько долгих секунд, потом перевёл взгляд на Михалыча, стоявшего рядом с непроницаемым лицом, на Дэна, который молчал, скрестив руки на груди и выглядя как каменная статуя.

И сдался.

— Хорошо, — выдохнул он, и я увидел, как напряжение ушло из его плеч вместе с этим решением. Он не был хреновым служителем закона, но он был в системе как и все они тут. — Освободить гражданку Павлову. Саликов, оформляй документы. Быстро давай!

Лейтенант кивнул и поспешил прочь, почти бегом.

Я повернулся к решётке, где Ася всё ещё стояла, прижав руки к груди, и смотрела на нас всех недоверчивыми глазами.

— Слышала? — спросил ее с улыбкой. — Сейчас тебя отпустят. Всё кончилось, Ась.

Она кивнула, но ничего не сказала, только губы беззвучно шевелились, будто она пыталась что-то произнести, но слова застревали в горле.

Через десять минут, которые тянулись как вечность, Саликов вернулся с ключами и какими-то бумагами, открыл решётку с лязгом, отступая в сторону.

Ася вышла медленно, неуверенно, словно не верила, что ей можно. Алиса тут же бросилась к ней, крепко обнимая и прижимая к себе.

— Всё, милая, всё, — шептала она, гладя подругу по спине, целуя в макушку. — Всё позади. Ты свободна. Слышишь? Свободна!

И тогда Ася обхватила её в ответ, уткнувшись лицом в плечо Алисы, и её плечи затряслись от беззвучных рыданий, которые она пыталась сдержать, но не могла.

Я стоял в стороне, наблюдая за ними, и чувствовал странную тяжесть в груди — тяжёлую, давящую, почти болезненную.

Это были слёзы облегчения, слёзы благодарности, слёзы женщины, которая наконец-то позволила себе быть слабой, позволила кому-то помочь ей.

И что-то во мне ломалось в этот момент. Что-то тёплое, мягкое, что я давно закрыл на замок и спрятал глубоко внутри, сразу решив после смерти матери — не по мне отношения, как бы мама не просила меня найти себе невесту.

Я слишком грубый, неотесанный, никогда не вкладывался в отношения, мне было безразлично — есть они или нет. Даже облегчение испытывал, когда мне предъявляли о бесчувственности и хлопали очередной раз дверью.

Так проще же. Мне не перед кем было выворачиваться, ни с одной сердце не екало настолько, чтобы я менял свои привычки.

А вот сейчас пришло осознание — я хочу защищать Асю. Хочу, чтобы она больше никогда не плакала. Хочу видеть её улыбку каждый день. Хочу…

Хочу её.

Дэн подошёл ближе, положил тяжёлую руку на плечо Алисы, которая всё ещё обнимала Асю.

— Поехали отсюда, милая, — сказал он твёрдо. — Здесь нечего больше делать.

Алиса кивнула, но не отпускала Асю ещё несколько секунд, прежде чем отстраниться.

— Ась, пойдём. Мы отвезём тебя домой. Ты отдохнёшь, поешь…