Книга Сводные. Ты не для меня, страница 49 – Нюта Царёва

В больнице я напряжен, как никогда. Колючие мурашки страха курсируют по коже туда-сюда. Старательно делаю вид, что все в порядке. Но на самом деле все совсем не так.

Пока я подписываю бумаги, Снежок отходит на пару шагов — и почти сразу оказывается в разговоре с врачом. Я краем уха слышу, как она задает вопросы. Голос ее мягкий, но твердый. Серьезный. Смешная, но такая боевая. Невольно усмехаюсь, но совсем не злюсь. Даже, наверное, горжусь в глубине души.

— А он точно проснется сразу? — спрашивает она. — Скажите честно.

— Мы делаем все, чтобы минимизировать риски, — отвечает врач спокойно. — Молодой организм, анализы правда не очень, но сделаем все возможное. Все под контролем.

— А если... что-то пойдет не так? — она почти шепчет. Я слышу эту дрожь. И она колет, как игла.

— Тогда вы узнаете первой. Но честно — я бы не волновался. Он справится.

Я морщусь. Злюсь. Не на нее. На себя. Потому что эта девчонка больше волнуется за меня, чем я сам. Потому что она не должна здесь быть. Но она здесь. Стоит рядом. И это… это чертовски важно. Для меня. Снежок, сама того не зная, становится очень близким мне человеком.

Врач уходит, а Мэри возвращается ко мне. Я делаю вид, что не слышал. Но внутри все уже не то. Не камень. А что-то дрожащее и горящее. Мандраж идет по телу волнами, хотя снаружи я — ледяной. Каменный. Все, как всегда. Но внутри — сжатый пружинный механизм. Тревога на грани рвется наружу. Снежок рядом. Держит меня за руку, греет пальцы. Не отпускает. Даже когда я отдергиваю — берет снова. Упрямая. Слишком. И в этом есть мое спасение.

— Все будет хорошо, — говорит тихо, чуть ближе к уху. Ее голос мягкий, теплый. Я не хочу слышать. Но не могу. Ее голос вливается в меня, как патока и согревает изнутри.

— Не надо, — рычу скорее по инерции, потому что настройки сбиваются. — Это не обязательно. Я все равно сдержу обещание и никуда не сбегу.

— Ты дурак, — хмурится Снежок и сильнее сжимает мою ладонь. — Я здесь не потому, что боюсь, что ты сбежишь.

Я криво усмехаюсь. Лицо ноет от натянутых мышц.

— Вчера я наговорил глупостей. А ты поверила… Глупышка, — мой голос насмешливый, призванный задеть больнее, но она не ведется.

— Ты можешь говорить что угодно, — отвечает спокойно и снисходительно качает головой. — Я никуда не уйду. Останусь с тобой. До конца. Что бы ни случилось.

Я сжимаю губы. Опускаю взгляд. Вдох. Выдох. Зараза. Всего наизнанку вывернула.

— Спасибо, — шепчу беззвучно, с трудом проталкивая сквозь сжатые зубы.

Это слово дается трудно. Как будто выдрано изнутри. Но Снежок слышит. И не говорит в ответ ничего. Просто улыбается и сжимает мою руку крепче.

В палате перед операцией она сидит у изголовья. Говорит, что останется и будет ждать конца операции. Я ворчу, что не нужно. Она не слушает. Как всегда. Упрямая. Настырная. Даже когда я отталкиваю — не уходит.

Медсестра вводит какое-то лекарство. Я чувствую, как игла впивается в вену, как холодок пробегает по руке, как тело будто становится ватным. Но проходит минута. Потом другая. А я все еще здесь.

Я моргаю, перевожу взгляд на медсестру:

— Что-то не так?

— Нет-нет, — она улыбается, но я вижу, как ее пальцы чуть дрожат. — Иногда бывает задержка.

— Отлично, — шиплю сквозь зубы. Сердце бьется быстрее. Воздуха вдруг становится мало. — Я сейчас сдохну, да?