Книга Сводные. Ты не для меня, страница 47 – Нюта Царёва

Выхожу из кафе, сразу ловлю такси и еду на репетицию. Хоть какая-то отдушина для меня. Я заставляю себя двигаться до боли в мышцах, до рваного дыхания, до тошноты. Прыжки, вращения, падения. Я не чувствую тела. Только гул в голове. Только желание забыться.

Когда еле живая возвращаюсь домой, мать ждет внизу. Сверлит меня взглядом и буквально требует объяснений.

— Он ничего не сдал, — бросает она, как обвинение. — Все под угрозой. Все.

Я прохожу мимо. Молчу. Но мама не отстает.

— Это из-за тебя! Ты должна была...

— Хватит! — я разворачиваюсь, голос дрожит от раздражения. — Хватит уже все на меня валить!

Она пораженно замолкает. Смотрит так, будто я ударила ее. Но меня уже несет.

— Ты думаешь, я могу им управлять? Думаешь, Кай кукла?! Он делает все наперекор! Всегда! Не я его сюда притащила! Не я вырастила из него… того, кто он есть!

Мама бледнеет, и я впервые вижу в ее глазах не злобу, а страх. Наверное, от того, как сильно я сорвалась. Но я не собираюсь оправдываться и извиняться. Слишком устала и прошло ухожу к себе.

После душа я, как и обещала, захожу к Ахмету. Он уже ждет меня в своей комнате с блокнотом и мягкой игрушкой в руках. Мы занимаемся — проговариваем слова, которые он рисует жестами, повторяем простые упражнения, которые нам показал врач. Он старается. Очень. Какие-то звуки уже отлично получаются. Ахмет молодец, очень светлый мальчик.

После упражнений, он чистит зубы, а потом я читаю ему сказку. Он внимательно слушает, положив голову мне на плечо, и дышит тихо-тихо. Я глажу его волосы, пока он не засыпает. Только когда дыхание становится ровным, встаю, поправляю одеяло и выхожу из комнаты, чтобы пойти к себе.

В коридоре темно и тихо. Только дыхание — тяжелое, вырванное из груди.

И вдруг — шаги. Он.

Кай.

Идет навстречу. Смотрит прямо. Ни на сантиметр не отклоняется.

Мы сталкиваемся взглядами. Я замираю. Он тоже. Воздух между нами вибрирует. Электричество. Искры. Взрыв эмоций, которые ни один из нас не может вслух озвучить.

— Ты хотела знать, — хрипло говорит он. — Я завтра все сдам.

Я не понимаю сразу. Сердце прыгает куда-то в горло.

— Не из-за него, — добавляет он тише. — Ради тебя.

Я не знаю, что сказать. Мысли путаются. Все тело будто охвачено жаром. Я смотрю на него и впервые за все это время не чувствую злости. Только страх. Только боль. Только теплое безумие где-то под ребрами.

Кай делает шаг ближе. Я не отступаю.

— И еще… — говорит он, чуть тише. — Если со мной что-то случится. Ну… вдруг. Присмотри за Ахметом. Пожалуйста.

Я моргаю. Сердце сжимается.

— Не бросай его. Он не должен быть один.

— Почему ты говоришь так, будто… — я замолкаю. Горло срывается.

Кай отвечает не сразу. Только смотрит прямо на меня. Глаза у него блестят. Не от слез. От напряжения. От тяжести того, что между нами.

— Потому что я не железный, Снежок, — выдыхает едва слышно. — Просто слишком долго делал вид…

Он разворачивается. Уходит, не оборачиваясь.

А я стою в темноте, и мне по-настоящему страшно. Потому что впервые я вижу его настоящего. И понимаю — я не готова его потерять.

Кайрат

Я не сплю. Всю ночь ворочаюсь в кровати, уставившись в потолок. Мысли скачут. Про себя. Про брата. Про Снежка. Особенно про нее. Ее взгляд в темноте, голос, который держит на грани. Тепло в груди, которое я глушу, как могу. Оно вырывается, прокладывая себе путь сквозь привычный лед.