Книга Сводные. Ты не для меня, страница 94 – Нюта Царёва

Смена заканчивается под утро. Пока разбираем косяки, пока переодеваемся время почти семь. Усталость наваливается резко и сразу многотонной плитой. Но я не еду домой. Не сегодня. Мне нужно в больницу.

За окном стекают огни, город зевает и светлеет. В груди глухо и гулко бьется сердце. В голове бьется одна мысль — сейчас или никогда. Давно пора отдать мой подарок.

Приезжаю в больницу на такси. Отец в палате и уже ждет меня. Просил о встрече, сказал важный разговор. Я согласился. Пора уже поставить точку в нашем противостоянии.

Он сидит в кресле, уставившись в окно. Поворачивается, как только я вхожу и смотрит мне в глаза. Холодно и отстраненно.

— О чем ты хотел поговорить? — спрашиваю прямо, без расшаркиваний.

— О моей дочери, о Мэри, — его голос звучит жестко. — Я хочу, чтобы ты оставил ее в покое.

— Да мне плевать на твои хотелки, — равнодушно пожимаю плечами, засовываю руки в карманы и покачиваюсь с носка на пятку и обратно.

— Мэри тут ни при чем, — отец сжимает кулаки. — Зачем ты ломаешь ей жизнь?

Я сдерживаюсь. Но голос все равно выходит жесткий.

— Я просто ее люблю. И ты бы понял это, если бы хоть раз в жизни кого-то любил так.

Он сокрушенно качает головой.

— Это не любовь. Это бунт. Лишь бы мне насолить, — не верит мне, потому что судит по себе. — Я виноват. Накажи меня, но ее жизнь не ломай.

— Ты сам себя уже наказал, — криво усмехаюсь я и достаю из кармана диктофон. Небрежно кидаю на постель отцу. Специально перезаписал для него. Там Луиза, ее мерзкое предложение для меня. Угрозы, намеки, грязь.

— Счастья я тебе не желаю, — хмыкаю я. — Ты заслужил все это.

Разворачиваюсь и выхожу. Не оглядываясь.

Перед тем, как идти домой, захожу в круглосуточную пекарню. Там любимые круассаны Мэри. С малиной. Теплые, мягкие, сладкие до безумия. Покупаю несколько. Потом замечаю у витрины нежно-розовый букет. Очень подходит к моим чувствам сейчас.

Когда захожу в квартиру, там тихо. Ахмета Мэри отвела в детский сад. Наконец-то удалось его устроить, чтобы начал социализироваться перед школой. Мэри переживала, но он вроде доволен, говорит, что у него есть друг и воспитательница хорошая.

Снимаю кроссовки, ставлю круассаны и цветы на пол. Из кухни выходит Мэри. На ней моя футболка, которая доходит до середины бедра. Волосы чуть растрепаны, в руках деревянная ложка.

— Ты задержался, — прищуривается подозрительно. — У любовницы был?

Я хмыкаю, подхожу ближе, заглядываю в глаза и дергаю бровями:

— Ага. Устал как собака.

— Жалко ее, — фыркает Мэри, отступая в сторону, но я вижу, что улыбается.

— Взятки берешь? — показываю бумажный пакет с ароматными круассанами и букет цветов.

— М-м-м, — тянет она. — Почему бы и нет.

Забирает подарки и уносит на кухню, а потом снова выходит ко мне.

— Ты спать? — спрашивает, прислонившись к косяку. А голос дерзко-игривый.

— Ага. Только в душ сначала схожу, — отвечаю я, стягивая футболку прямо по дороге в ванную. — Составишь компанию?

— Эй! — смеется она и тянется за мной, вцепившись в пояс джинс.

— Утро только началось, — шепчу ей в губы, пока закрываю дверь за нашими спинами.

И это утро только наше.

Вода горячая. Пар окутывает нас, приглушает все звуки, мысли, время. Снежок смеется тихо, почти шепотом, когда я прижимаю ее ближе. Ее спина касается влажной плитки, а пальцы скользят по моей шее, будто проверяя настоящий ли я.