Книга По доброй воле, страница 82 – Слава Доронина

— Съезжу и поговорю. Когда буду к этому готова. Очевидно, что сейчас я не готова. Как и к твоему прессингу, – огрызаюсь я.

Два дня прошло, как Григорий на свободе, но он не позвонил, не объявился и на звонки не отвечает. Дает понять, что не желает меня видеть? Что я в отставке? Еще чуть-чуть, и впаду в отчаяние от неизвестности. Надоело жить в подвешенном состоянии.

— Ладно, извини, – похлопывает меня Даша по руке. – Я на взводе из-за собственной ситуации. Нервы стали ни к черту.

— Расскажешь, что произошло?

— Слышать о Дамианисах ничего не хочу. Ненавижу! Если когда-нибудь родишь девочку, не смей называть ее Кирой.

— Понятно, – улыбаюсь я.

Дашка в это мгновение умилительно выглядит, хоть и злится.

С греками ее я не знакома, но заочно ненавижу каждого, как и она. Это же надо, «уложить» моего стойкого оловянного солдатика в больницу. Нонсенс! Даже Егор со своими гулянками в свое время не смог вывести жену из душевного равновесия. А у иностранца получилось за несколько месяцев.

Остаток дня мы смотрим сериал, ухожу я, когда подруга засыпает. На сердце грустно. Не хочу, чтобы Даша уезжала в другую страну, но так для нее будет лучше. Пусть попробует начать жизнь с чистого листа, рядом с близкими ей людьми. Нужно как-то отпускать прошлое и идти дальше.

Дома меня встречает бабушка. С ароматными мягкими пирожками. Настроение сразу же приподнимается.

Сегодня день я провела с подругой, а вечер – с бабушкой, оставив дела в офисе на Нину. Если так и дальше пойдет, окончательно потеряю хватку. А еще в последнее время все чаще посещают мысли, что пора в жизни что-то менять. Возможно, даже кардинально. Вплоть до профессии и глобальных целей на ближайшее будущее.

— Я тут подумала, Ася, – деловито произносит бабушка, наблюдая, как я уплетаю пирожки. – Может, съездим в старую квартиру? Надо вещи кое-какие забрать и альбомы. Дедушка твой сниться начал. Каждую ночь!

— Ну хорошо, – соглашаюсь, насторажившись. – А альбомы зачем? – Я беру еще один пирожок с тарелки.

— Во снах он приходит и просит фотографию заменить на памятнике. Та, которая сейчас, деду не нравится.

— Бабуль, ты серьезно? Столько лет прошло после его смерти…

— Серьезно, Ася. Доедай, и поехали.

— Уже поздно, – предпринимаю попытку отговорить.

— Ничего. Я тебя и так весь день ждала. А завтра пирожки на кладбище отвезем.

Спорить бесполезно, да и не хочется. В старой квартире остались документы, я давно собиралась за ними заехать, но все времени не хватало.

Звоню Дмитрию – он на месте и готов отвезти нас с бабулей хоть на край земли.

Так и подмывает спросить у охранника, получал ли он какие-то указания от своего хозяина на мой счет, но боюсь услышать отрицательный ответ. Это причинит мне боль. С недавних пор ощущаю себя тринадцатилетней девчонкой, которая впервые влюбилась в старшеклассника, а тот не обращает на нее никакого внимания. Впору напиться для смелости и ехать к Грише домой. Жаль, что пить мне нельзя. Придется обойтись своими силами, не прибегая к алкоголю.

В квартире мы задерживаемся почти на два часа. Бабуля собирает аж три пакета с вещами на благотворительность, затем мы находим нужные ей фотографии в альбомах и, наконец, спускаемся к машине.

— Знаешь, что вспомнила? – вдруг спрашивает бабушка, когда мы уже подъезжаем к дому.