Книга По доброй воле, страница 92 – Слава Доронина

До вчерашнего дня казалось, что анальный секс – это безумно больно и неприятно. Безусловно, небольшой дискомфорт вначале присутствовал, но удовольствие, которое я получила в финале, было в разы ярче. А смазка… Ее столько выделилось, что я текла в прямом смысле этого слова. Еще никогда не была такой влажной.

Я бы повторила этот опыт, но точно не сегодня. Возможно, немного позднее. Это запредельные эмоции, новый уровень доверия. Я словно заново девственности лишилась вчера! Хотя отчасти так и есть.

— В конце недели мне нужно быть в Москве, – возвращает Григорий с небес на землю. – Но ты можешь продлить свой отдых, если тебе здесь нравится. Никаких ограничений по срокам нет.

— Я полечу вместе с тобой, – уверенно заявляю.

Мы на острове почти три недели. Я о таком и мечтать не смела! Но у меня тоже есть дела. И не самые приятные.

Шахов привлекает к себе.

— Ты у меня чудо, Агния. Все будет хорошо.

Эти слова и то, с какой интонацией Шахов их произносит, отзываются внутри приятным теплом.

В Москве мне предстоит операция. Даже настроение портится, когда об этом думаю. Тяжело морально – на нее решиться. Может, для кого-то это мелочь, но по мне, лучше миллион раз сходить к стоматологу на лечение без анестезии, чем опять лечь под нож и потом долго восстанавливаться.

Григорий, словно почувствовав истинную причину моих тревог, обнимает крепче и целует в макушку.

— Как пройдешь реабилитацию, еще куда-нибудь съездим.

— В свадебное путешествие?

— Кстати про него. Пышного торжества не обещаю. Никакой прессы и подавно не будет, но на отдых я скупиться не собираюсь. Исполним твою самую заветную мечту. Куда бы ты хотела полететь, Агния?

Самая заветная мечта и так сбылась. Я рядом с человеком, от близости которого кружится голова и перехватывает дыхание. К тому же Григорий говорил со мной о семье и детях, сделал предложение. По-моему, это более чем красноречиво. Самооценка после того, как мне признались в своих чувствах, взлетела до небес.

— Мечту? Одна нереализованная осталась…

— Что ты имеешь в виду? – настораживается Шахов.

— Я увидела, что есть экскурсия на мотоциклах…

— Я не посажу тебя на него, – резко обрывает меня Григорий.

— Но…

— Исключено.

— Ты не понимаешь…

— Это ты не понимаешь! У тебя и так впереди операция. Или думаешь, мне в кайф наблюдать за твоей реабилитацией? С каким-то левым мужиком я тебя кататься не отправлю и сам не возьмусь дарить подобные эмоции. Еще вопросы?

Мне не нравится, как Григорий смотрит на меня сейчас и в каком тоне разговаривает. Возникает лишь одно желание – надуть губы и сбежать в домик.

— Я всего лишь поделилась мечтой. Просто фантазией. Можно было как-то помягче сказать нет. А ты на корню рубишь идеи, лишая меня крыльев. Так нельзя…

— Все, что касается твоего здоровья и рисков ему навредить, всегда будет восприниматься подобным образом.

— Раз так, то и виновника моих уродств надо было заказать киллеру. Вдруг еще раз захочет изуродовать? Или давай поместим меня в скафандр? – язвлю я.

Не хочется ссориться, но все чувства обострены до предела. Возможно, из-за вчерашней ночи. Я позволила Григорию больше, чем кому-либо, а сейчас вдруг наткнулась на холодную стену непонимания. Это задевает. Я ведь просто поделилась своими желаниями.