Книга По доброй воле, страница 93 – Слава Доронина

— Опасности могут подстерегать на каждом шагу. От всего не уберечься, ясно?

— Ясно. Мое слово окончательное. Никаких мотоциклов.

— Я знаю, что ты умеешь водить мотоцикл. Он стоит на парковке с другими твоими машинами.

— Как напоминание, что я больше на него никогда не сяду. Мы с другом попали в аварию. Подрезала иномарка. У меня легкие царапины и ушибы, а Нил скончался до приезда бригады скорой помощи. На нем места живого не было. Ужасающее зрелище.

Желание спорить моментально отпадает.

— Я не знала.

— Теперь знаешь. Если хочешь, могу на гидроцикле прокатить. Но наденешь двойной жилет.

— Тройной! Если так беспокоишься о моей безопасности, удивительно, что ты решился на вчерашнее.

— Мне показалось, тебе понравилось.

Еще как, но из вредности хочется сказать другое. Однако беру себя в руки и, выдержав пристальный взгляд Шахова, спокойно произношу:

— Мне очень понравилось.

Атмосфера между нами моментально накаляется.

— Хочешь повторить? – Карие глаза загораются огнем.

Каждая клеточка вспыхивает, когда Шахов смотрит на меня, чуть прищурившись. Кажется, в подобные мгновения он видит меня насквозь.

— Возможно. Но если будешь разговаривать со мной мягче.

— Я бы тебя трахал каждую свободную минуту, Агния. И это покруче любого экстремального вождения.

Опять краснею. Вот как у Шахова это получается? Один взгляд, метко брошенная фраза – и я становлюсь влажной, а думается о пошлостях.

— Гидроцикл подождет. Пойдем в наш домик.

— Идем.

Григорий допивает виски и, обняв за талию, ведет меня в бунгало на берегу океана, где мы опять занимаемся сексом. До вечера. Я засыпаю изможденная, уставшая и даже не замечаю, когда Шахов оставляет меня одну.

Просыпаюсь на следующий день и удивляюсь, что так много проспала. Голова чугунная, слегка подташнивает и штормит, губы запеклись. Еще и сны снились какие-то бредовые, все в кучу. Когда пытаюсь встать с кровати, понимаю, в чем дело. У меня высокая температура, и состояние с каждой секундой только ухудшается. Не о таком завершении отдыха я мечтала.

— Ася… – В комнату, видимо услышав мой стон, заходит Шахов. – Ты проснулась?

Да, но лучше бы этого не делала.

Григорий внимательно на меня смотрит. Задерживается на лице, затем по телефону вызывает врача.

— Плохо тебе, детка? – Он присаживается рядом и трогает мои щеки. – Вся горишь.

От другого я надеялась гореть!

— Не хочу болеть. Теперь и операция снова отложится, – хнычу я.

Не то чтобы я ее ждала, но уже настроилась!

— Скоро поставим тебя на ноги. Не паникуй.

Я и не паникую. Просто обидно! Ненавижу болеть, ненавижу это полудохлое состояние, когда мозгами вроде все можешь, а на деле – ничего.

Через два часа на остров приезжает врач, у меня берут анализы, ставят капельницу. Легче не становится, я бы даже сказала – наоборот. И все время клонит в сон.

В полудреме слышу, как Григорий разговаривает с врачом. Тот сообщает, что моему организму тяжело справляться с вирусами, иммунитет ослаблен и, когда состояние стабилизируется, нам лучше сразу лететь в Москву.

Раньше не замечала у себя проблем со здоровьем, но стресс за стрессом, операция и не самые приятные события в жизни сделали свое дело.

Я сбиваюсь со счета, какой сейчас день недели, и много сплю. Сны при этом очень яркие. В них мы с Гришей занимаемся любовью. Секс грязный, эмоциональный. Словно два психа, накидываемся каждый раз друг на друга, и каждый раз нам мало.