Книга После развода. Я не твоя война, страница 50 – Марта Макова

— Что ты решил? — не стала затягивать я агонию. Только надеялась, что успею ещё раз накормить дочерей завтраком.

— Решил? — переспросил Дима и прошёл мимо меня к окну, а я, как подсолнух за светилом, повернула вслед за ним голову.

— По поводу меня и девочек. Ты сказал, что поговорим, когда ты вернёшься. Как теперь всё будет?

Дима молча отодвинул занавеску, выглянул во двор.

— Я думаю, ты знаешь, как теперь всё будет, Оля. — повернувшись, прошёлся по мне тяжёлым, сканирующим взглядом. Будто на молекулы и атомы разобрал. — Ты неглупая, должна догадаться.

А я вспомнила, как он смотрел на меня в день суда. С ненавистью и превосходством. У меня изнутри гранит из боли, неверия, страха разрастался. Мне дышать было нечем, и я закашлялась, пытаясь протолкнуть, выплюнуть эту боль. Кашляла так, что думала кровь горлом пойдёт. А Дима смотрел на меня и зло усмехался. Мне в этот момент казалось, что он хотел, чтобы я подавилась своей болью и сдохла.

Я тряхнула головой, заталкивая поглубже свои воспоминания годовалой давности, и сжала кулаки.

— Давай поступим так. Ты пока остаёшься в этом доме. Есении нужен уход после болезни, Мире к началу учебного года надо подготовиться, а у меня сейчас совсем нет на это времени. — Дима вдруг устало усмехнулся. — У меня проект горит. Будут ещё одни сложные переговоры. Ещё командировка.

— А потом? — упрямо не сдавалась я.

— Потом суп с котом. Посмотрим потом, Оля. Я подумаю. Давай ты не будешь сейчас мне мозг выносить. — поморщился Дима. — Дай мне время принять решение. Но одно уже понятно — Ады рядом с моими детьми больше не будет.

— С нашими. — я сжала в кулаке кухонное полотенце и вздёрнула подбородок. — Я их мать, это и мои дети.

— Твои, твои. — проходя мимо меня на выход из кухни, зло бросил через плечо Дима. — Я помню. Ты не даёшь забыть.

Он оплошал. Он ошибся, выбрал неправильную мачеху для наших дочерей. Дима понимал это, как и то, что я тоже понимала. И ему это не нравилось. Ему, как человеку, который всегда был уверен в своих решениях, который на сто шагов вперёд продумывал тактику и стратегию в своих действиях, у которого не было промашек ни в чём, будь то бизнес, инвестиции, новые проекты или семья, сложно было это принять. Никто и никогда не смел сомневаться в правильности его решений и вдруг такой промах. Такая незадача. Конфуз.

Я не злорадствовала — меня трясло, потому что я боялась злого Диму. Это раньше я могла положить ему руки на плечи и привстав на цыпочки целовать и шептать в губы: — "Всё хорошо, ты справишься, ты умный, сильный, ты лучше всех, ты всех победишь". И Дима справлялся. Дима побеждал. А потом приходил домой и в тишине ночной комнаты жарко и благодарно целовал меня, прижав к жёсткой груди.

Сейчас я была по другую сторону баррикад. Я была противником, врагом, тем, кого он должен был победить. Беспощадно, как делал это всегда. Тем, кому не показывают уязвимости, кто не должен знать о промахе. А я знала.

Дима закрылся, в своей комнате. Я слышала шум воды в его душевой. Как муж ходил по комнате, в этой гостевой немного скрипел паркет, который однажды залило водой в открытое нараспашку во время ливня окно.

Я готовила завтрак для дочерей, невольно прислушивалась к звукам в доме и чувствовала себя странно. Какой-то воровкой, пробравшейся в дом и хозяйничающей на чужой кухне.