Книга После развода. Я не твоя война, страница 71 – Марта Макова

Возвращаться из командировки не домой, а в квартиру на Пархоменко было тошно. Я хотел к семье. Но решение оставить в покое жену и дочерей было принято, и я дал распоряжение перевезти мои вещи в нашу городскую квартиру.

Из аэропорта поехал сразу в офис, отринув желание завалиться в квартиру и в одиночестве нажраться до чертей, чтобы хоть как-то перестать давиться желанием увидеть жену.

Знал, что у них с девочками всё нормально. За ними приглядывали и постоянно докладывали мне о том, чем они занимаются, как отдыхают и развлекаются. По большому счёту жена с дочерьми большую часть времени проводили дома. Наслаждались долгожданной свободой и обществом друг друга. Наскучались, истосковались в разлуке.

То, что и здесь я вёл себя, как последний тиран, заставлял их страдать, сейчас понимал особенно остро. И ещё больнее было осознание, что для них я стал вечной опасностью. Монстром.

Я должен был дать им время успокоиться и почувствовать себя в безопасности. Понять, что моё существование в их жизни больше не несёт никакой угрозы.

А потом… Потом будет видно. Может, со временем Оля и девочки перестанут видеть во мне чудовище. Простят и даже подпустят к себе ближе. Я буду за это бороться. Усмирю зверя в себе.

Но пока он рычал. Он бесновался, когда звонила Ада. Требовал её крови, за то, что посмела подойти к моей жене. Навредить ей. Совсем ополоумела девка. Потеряла страх и перешла все границы.

В тот вечер, когда Ольга вернулась с опухшим лицом и кровавыми глазами, я сдержался и не рванул душить Аду, только потому, что не хотел оставлять беспомощную и полуслепую жену без присмотра. Оле могла понадобиться помощь. А придушить зарвавшуюся тварь хотелось до трясущихся рук, до кровавой пелены в глазах. Не поехал ещё и потому, что знал — реально придушу.

А эта безбашенная, возомнила себя бессмертной и названивала мне раз за разом. Упрашивала повлиять на Олю, чтобы та забрала заявление из полиции. Считала, что может мне что-то предъявлять, как-то уломать меня на продолжение нашей связи. Но ей лучше не показываться мне на глаза в ближайшее время. Желание придушить сучку никуда не делось.

Офис работал в обычном режиме. Сотрудники пахали не поднимая головы и пряча от меня взгляды. Меня побаивались, я знал. За глаза называли "лютым генеральным". И началось это с момента моего развода. Лютовал я не только в суде, здесь тоже народу хватило.

Остаток дня был забит текущими делами и решением возникших за неделю моего отсутствия проблем. За окном уже стемнело, и от десятой чашки кофе сердце билось с перебоями, а я всё откладывал поездку домой в пустую квартиру. Даже начал задумчиво подглядывать на диван в моём кабинете, но он был не слишком удобным, чтобы провести на нём целую ночь.

Звонок Оли застал, когда я выключал компьютер и складывал бумаги в стол.

Поздний звонок, почти ночной. Сердце рванулось от нехорошего предчувствия. Не стала бы мне жена звонить поздно вечером, чтобы просто поболтать на сон грядущий. Она вообще мне звонить не стала, только если что-то не случилось.

Я, кашлянув, прочистил горло от собравшегося в одну секунду в нем кома. Сделал глубокий вдох и смахнул на экране значок ответа.

— Дима, Мирослава пропала. — осевшим от ужаса голосом, прохрипела в трубку Оля.