Книга После развода. Я не твоя война, страница 80 – Марта Макова

Я взбесился. Меня просто вынесло и дальше снежным комом катило и подкидывало по буеракам и кочкам. Мне необходимо было всё вернуть. Жену, девочек, мою семью. Мою жизнь. Я не хотел терять семью, единственное, что было мне по-настоящему дорого.

И чем больше Оля сопротивлялась, тем крепче я затягивал гайки. Да, я наказывал её и осознавал всё, что творю. Но из-за злости и какого-то дикого отчаяния мне было уже плевать. Я уже не мог остановиться. А хуже всего было то, что жена тоже не намерена была отступать.

Единственное, чем я мог манипулировать — это дети.

Оле плевать было на дом, на барахло, которое в нём осталось, на мои подарки, драгоценности, машины, квартиры. На деньги, которые лежали на счетах. Важны ей были только наши дочери. И единственным вариантом вернуть жену я видел только отобрать у неё детей. Без Мирославы и Есении Оля не сможет, а значит, рано или поздно вернётся.

Вот только жена не вернулась. Больше того — попыталась бороться со мной за детей. Барахталась как могла. Бегала по инстанциям, заявления какие-то писала. Я только успевал ездить следом и подчищать за ней. Бумажки уничтожал всеми доступными мне способами. Ни малейшего шанса не оставлял.

Оля снова и снова писала свои жалобы и заявления. А могла бы просто прийти и поговорить. Я бы всё объяснил. Но нет. Жена упорствовала. Ей не нужен был я, нужны были только дочери. Вот только они и моими детьми были. И отказываться от них, и отпускать их к Оле я не собирался.

Жену даже присутствие Ады рядом с нашими дочерьми не вразумляло никак, не останавливало. И за это я её ненавидел. Любил и ненавидел. Вот так бывает. Сломать хотел. Наказать за то, что оставила детей с Адой только потому, что что-то там померещилось.

Я никогда не рассматривал Аду в роли матери для моих дочерей. То, что они будут воспитываться мачехой, было исключено. Я сам прошёл через это и не допускал такого варианта для собственных детей.

Задачей Ады было присматривать за девочками во время моего отсутствия.

После того как я стал спать с ней, степень моей агрессии в отношении Оли возросла в разы. Я решил, что раз Оля обвинила меня в измене, раз безоговорочно поверила в то, что я последний подлец и мудак, то пусть это будет не голословно. Пусть для этого будет основание.

И после этого моего решения жизнь изменилась на до и после. Я потерял не только жену, я потерял старшую дочь. Даже Есенька стала относиться ко мне по-другому. Ещё любила, ещё бежала мне навстречу, встречая вечерами после работы, но даже в её отношении ко мне чувствовались осторожность и подозрительность.

Мирослава в штыки приняла все мои решения и действия и не стеснялась высказывать мне это в лицо. И на мои попытки объяснить ей, что всё, что я хочу — это вернуть их мать, Мира только осуждающе поджимала губы и качала головой.

— Она не вернётся, пап. Не простит. И я не прощу. И Еська. Когда вырастет, поймёт, что произошло — не простит.

Я и сам знал, и от этого знания ещё больше заводился. И Мирослава подливала бензина в костёр. Демонстративно игнорила меня, не стесняясь, третировала Аду. И с каждым днём необъявленная война старшей дочери только набирала обороты.