Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 34 – Ира Орлова

Слово «пожалуйста» от него звучит как-то… не по-гордеевски. Этот человек привык говорить «надо», «сделай», «я сказал». А тут вдруг просьба...

Меня от этого только сильнее переклинивает.

— У тебя есть Ника, – шиплю. – Это её обязанность. Она мать.

Мать года, блин. Она мать, а я кто? Технический персонал, подстраховка на случай, если у королевы Ники пробки, зачёт или маникюр?

— Ника сейчас неизвестно где, – он говорит сдержанно, но тон буквально звенит от раздражения. – И да, я с ней поговорю. Поверь, разговор ей не понравится. Но прямо сейчас я не могу телепортироваться, а ты можешь забрать Аню на полчаса и дать ей поесть.

— Ты хорошо устроился, – не выдерживаю. Чувствую, как злость за день, за вчера, за все эти годы поднимается вверх, щиплет глаза. – Ника рожает, опаздывает, ты просишь бывшую жену нянчиться с ребёнком. С чего я должна делать для тебя какие-то исключения? С другим воспитателем ты так же бы разговаривал? Просил к себе ребёнка забрать? Вряд ли.

Я даже не пытаюсь сгладить интонацию. Пусть слышит, как мне сейчас «всё равно». И в этом, наверное, самая гадость.

— Варя, – тембр падает на полтона, в голосе появляется сталь. – Сейчас не время разбирать наше прошлое. Или у тебя настолько много ко мне претензий, что удобнее отыграться на ребёнке и закрыть тему?

Попадает точно туда, где жалит совесть.

Я зажмуриваюсь, вдавливаю пальцами переносицу так сильно, что боль простреливает вглубь черепа.

Он умеет. Всегда умел. Стоит мне только попытаться отгородиться, как он вытаскивает наружу именно то, от чего я бегу.

— Я не обязана, – повторяю упрямо. – И это вы безответственные родители. Не нужно перекладывать вину на меня и выставлять крайней. Разбирайся сам со своей семьёй без меня.

Горло перехватывает.

Правда в том, что я и сама до судорог боюсь этого сценария, при котором Гордей входит в мой дом, видит Лёву, и вся моя выстроенная за три года конструкция летит к чертям.

На том конце дребезжит воздух, он явно что-то отвечает, но я уже слышу только собственную кровь в ушах.

В этот момент рядом негромко двигается стул. Я поднимаю глаза.

Николай Петрович стоит рядом, опираясь рукой о стол, заглядывает мне в лицо внимательно. Не лезет в разговор, но, судя по выражению, всё и так понял по обрывкам фраз и моему тону.

Он слегка склоняет голову, протягивает ладонь, показательно кивает на свой телефон:

— Набираю заведующей? – говорит спокойно, без нажима, но с тем самым подтекстом: решать надо сейчас.

— Ладно, – говорю хрипло. – Мы… останемся в саду. Ждём тебя в группе. Только постарайся быстрее.

Прямо чувствую, как эти слова с трудом выходят из меня. Наступаю себе на горло, на обиду, на все свои принципы.

В этот момент я одинаково ненавижу и Гордея, и себя.

Его – потому что опять ставит перед фактом, и всё выглядит так, будто выбора нет.

Себя – потому что правда нет. Не могу я так поступить с ребенком. Не могу и точка.

В голове уже бешено щёлкают варианты.

Лёву, если что, отведу в соседнюю комнату, посажу за стол, дам фломастеры и включу мультик на телефоне. Дверь прикрою. Когда Гордей придёт, выведу Аню в коридор одна. Не дам ему сунуться дальше. Не дам взгляду даже скользнуть туда, где может оказаться мой сын.

Азавтра …

Завтра переведусь в другую группу.