Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 70 – Ира Орлова

И не потому, что я не люблю. Любовь – это вообще отдельный разговор. Скорее потому, что я больше не верю.

Женщине гораздо сложнее второй раз поверить мужику.

Особенно тому, который однажды уже решил, что лучше он сам всё знает, как будет «правильно».

Гордей может сколько угодно говорить, что понимает свою вину.

Но у него есть роскошь разъехаться по разным адресам. Разделить: здесь у меня «бывшая и сын», здесь «Ника и её история», здесь «Света и дом».

У меня роскоши выбора нет. Есть Лев и я. Всё.

Дети расходятся на тихий час. Шорох одеял, шепотки, кто-то просит попить.

Я сижу на краю кровати у самого неспокойного мальчика, глажу по голове, а сама думаю о том, что Гордей, конечно, не самый худший вариант.

От Лёвы, по крайней мере, обещает не отвернуться.

Только всё это – не отменяет того, что он очень вовремя устроил себе ещё один тыл. И этот факт мне покоя не дает.

Я подхожу к окну. За стеклом двор и серый день.

Мужчина уходит и у него всегда есть шанс построить ещё одну жизнь. Женщина уходит и тащит за собой всё, что есть. Детей, болезни, кредиты, свои страхи.

И общество каждый раз кивает: ему – «ну что, нашёл себе помоложе – красавчик»,

ей – «сама виновата, надо было лучше выбирать».

Я вздыхаю, упираясь лбом в холодное стекло.

Женщина всегда платит дороже.

Сердцем, телом, ночами без сна, репутацией, чужими взглядами.

И когда мужчина говорит: «мы будем воспитывать его вместе», у него за спиной всё равно есть куда вернуться, где выдохнуть. Удобно.

Вечером мы идём с сыном домой.

Лёва скачет, как кузнечик, то забегая вперёд, то возвращаясь ко мне, хватая за руку.

По пути заходим в магазин. Я беру самое необходимое: макароны, хлеб, дешёвую сметану, сосиски «по акции». Молоко. Останавливаюсь у витрины с фруктами.

Мандарины. Яблоки. Виноград в пластиковой коробке.

Было бы здорово взять пакет мандаринов. Просто так. Потому что зима, потому что Новый год скоро, потому что ребёнок радуется этим мелочам, как чуду.

Смотрю на ценник.

И на свой кошелёк, где после оплаты сада и коммуналки остался очень скромный хвостик.

— Ладно, – шепчу себе. – После зарплаты.

У кассы считаю в голове вместе с кассой. Так устала от этого...

На улице уже темнеет. Снег под ногами серый, кашей. Ветер лезет под пуховик. У подъезда шаг сам по себе сбивается.

Прислонившись к знакомой машине, стоит Гордей. Куртка застёгнута под самое горло, воротник поднят, руки в карманах. Плечи чуть поджаты от холода, на ресницах снег. Щурится недовольно, взгляд цепкий, как у проверяющего.

— О! – Лёва тут же машет. – Дядя Гордей!

Гордей отрывается от машины, делает пару шагов нам навстречу. Взгляд скользит по мне, по пакету в моей руке.

— Тяжело? – спрашивает. Даже не дожидаясь ответа, просто забирает пакет из моей руки. – Дай сюда.

Я рефлекторно цепляюсь пальцами за ручки.

— Я сама, – выдыхаю по старой привычке.

Он переводит на меня короткий, жёсткий взгляд.

— До дома донесла. Молодец. Дальше понесу я, – бросает без права на возражения.

Пакет у меня из рук быстро исчезает.

Сдерживаюсь, чтобы не ляпнуть что-нибудь едкое. Что-то вроде: «Не поздно ли спохватился?» Или: «Руки не отвалятся, не переживай».

Проглатываю. Не хочу при сыне отношения выяснять.

— Привет, боец, – кладёт руку на Лёвкино плечо. – Как день?