Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 132 – Лиля Брук

— Потому что она - угроза. Не как учёный. Как символ. Аспирантка, почти без опыта, получает грант, о котором люди с двадцатилетним стажем не смели мечтать. С ней носятся, её хвалят, она умная, молодая, красивая. Если она добьётся успеха, другим придётся пересмотреть свои стандарты. А они этого не хотят.

— Это не повод разрушать чужую жизнь!

— Система так устроена, Данила. Она всегда съедает тех, кто не вписывается. Я просто помогаю ей ускориться.

— Ты разрушаешь её!

Отец смотрел на меня с холодным спокойствием. И вдруг в его глазах мелькнуло что-то новое. Понимание.

— Почему тебя это так волнует?

— Потому что это неправильно!

— Неправильно. - Он повторил слово медленно, будто пробуя его на вкус. - И это всё? Или есть что-то ещё?

Я промолчал. Но он увидел достаточно. Его взгляд стал острым, пронзительным. Как у хирурга, который делает разрез.

— Ты ведь не за правдой пришёл, - сказал он тихо.

Я почувствовал, как внутри всё обрывается. Он видел меня насквозь. Как всегда.

— Ты любишь её, - сказал он. Не вопрос. Утверждение.

— Это не имеет значения.

— Имеет. - Он подался вперёд, опираясь локтями о стол. - Это имеет огромное значение. Ты пришёл ко мне не как сын. Ты пришёл как мужчина, который хочет защитить женщину. И это делает тебя уязвимым.

Я не ответил. Стоял, глядя на него, и чувствовал, как каждое его слово впивается в кожу, как иглы.

— Она преподаватель. Ты студент, - продолжал отец. - Вы не можете быть вместе. Даже если ты закончишь университет, разница в статусе сохранится. Люди будут говорить. И ты это знаешь.

— Между нами ничего нет, - сквозь зубы процедил я.

— Врёшь. - Его голос был мягким, почти ласковым. - Ты всегда плохо врал, Данила. Когда смотришь на неё, у тебя глаза становятся другими. Я видел это на приеме. И то, как она смотрит на тебя. Вы думаете, никто не замечает?

Я сжал кулаки. Внутри поднималось что-то дикое, яростное. Но я держался. Не мог позволить себе сорваться. Не здесь.

— Она талантливый учёный, - сказал я. Голос был ровным, но внутри дрожал. - Она заслуживает этого гранта. Она работает больше, чем кто-либо на кафедре. И ты не имеешь права это у неё отнимать.

— Я не отнимаю. Я просто показываю системе, что она существует. А система решает, нужен ли ей такой элемент.

— Ты монстр.

Отец улыбнулся. Спокойно, безразлично.

— Может быть. Но я честен с собой. А ты?

Я посмотрел ему в глаза. И впервые за весь разговор позволил себе сказать правду. Ту, которую носил в себе месяцами.

— Да. Я люблю её. - Мой голос дрогнул, но я договорил. - Она для меня важнее всего. И я не позволю тебе её сломать.

Отец долго молчал. Смотрел на меня в упор, и я видел, как в его голове что-то происходит. Как он пересчитывает фигуры на шахматной доске. Как перестраивает стратегию.

— Значит, любишь, - сказал он, наконец. - Я понял.

Он медленно поднялся из-за стола. Подошёл к окну, встал спиной ко мне. Я видел его отражение в стекле - тёмный силуэт на фоне ночного сада.

— Я могу остановить проверки, - сказал он не оборачиваясь. - Могу убрать комиссии. Могу сделать так, что к ней больше не придут. Никогда.

Я замер. Сердце забилось быстрее. Неужели? Неужели он согласится?

— Но будет условие, - продолжил он. - Ты уедешь. На стажировку. За границу. На год, как минимум.