Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 130 – Лиля Брук

Я убрал телефон в карман.

Повернул ключ в замке зажигания. Двигатель ожил - низкий, ровный гул, который заполнил салон, заглушая тишину.

И впервые за много лет я поехал не домой.

Я поехал к Сергею Александровичу Воронцову.

Потому что сегодня я понял одну простую вещь.

Я больше не могу быть свидетелем.

Не могу стоять в стороне и смотреть, как отец методично уничтожает человека. Того, кого я люблю. Того, ради кого я готов был пойти на всё, но раньше боялся признаться даже себе.

Я больше не был сыном, который ждал понимания.

Я стал тем, кто пришёл остановить войну.

Хотя бы одну.

Через двадцать минут машина остановилась возле дома, куда я не приезжал уже несколько месяцев. Особняк выглядел точно так же. Безупречно. Дорогой камень. Идеально подстриженные ели. Тишина. Та самая, которая никогда не была уютной.

Я выключил двигатель и несколько секунд сидел неподвижно, глядя на фасад. Стеклянные двери, тёплый свет в окнах, идеальные линии архитектуры - всё здесь было выверено до миллиметра. Ни одной случайности. Ни одной эмоции. Как и человек, который жил внутри.

Зачем я приехал? Я задавал себе этот вопрос всю дорогу. И до сих пор не знал ответа. Может быть, хотел посмотреть ему в глаза. Может быть, надеялся, что увижу там хоть каплю того человека, каким он был когда-то. Может быть, просто устал быть свидетелем.

Я вышел из машины. Ночной воздух обжёг лёгкие - свежий, холодный, с запахом хвои и сырой земли. Ворота бесшумно открылись, будто знали, что я приду. Будто ждали.

Внутри холла горел приглушённый свет. Пахло дорогим деревом и старыми книгами. Помощник отца, Александр, поднял глаза от планшета. На его лице мелькнуло удивление - он явно не ожидал меня увидеть.

— Добрый вечер, Данила Сергеевич. - Голос ровный, без эмоций.

— Отец дома?

— В кабинете.

Конечно. Где же ещё.

— Предупредить?

— Не надо.

Александр внимательно посмотрел на меня. Я знал этот взгляд - он видел меня ещё мальчишкой, видел, как я рос в этих стенах. И сейчас, наверное, заметил что-то другое. Твёрдость. Или отчаяние.

Вместо привычного «Я сообщу» он тихо сказал:

— Удачи.

Я кивнул и направился по коридору. Пол под ногами был тёплым, дорогой паркет отражал свет бра. В этом доме каждая деталь стоила целое состояние. Но он никогда не был домом. Просто красивая коробка, в которой мой отец прятал свою душу.

Кабинет почти не изменился.

Те же книжные шкафы от пола до потолка, заполненные дорогими корешками, которые никто никогда не открывал. Тот же запах кожи и старого дерева. Та же большая карта мира за спиной отца. И тот же человек за письменным столом.

Он даже не поднял головы, когда я вошёл. Продолжал что-то подписывать - ручка скользила по бумаге с механической точностью. Будто мой приезд не стоил даже секунды его внимания.

— Заходи, - сказал он. Голос ровный, спокойный, как всегда.

Я закрыл дверь и остался стоять у порога. Я не собирался садиться. Не собирался играть по его правилам.

Отец поставил подпись, перевернул страницу, подписал ещё одну. Только после этого снял очки и поднял на меня взгляд. В его глазах не было удивления. Никакого. Будто он знал, что я приеду. Будто ждал.

— Давно тебя не видел.

— Я приехал не поэтому.

— Я догадался. - Он указал на кресло напротив стола. - Садись.