Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 142 – Лиля Брук

— Очень! - прокричал кто-то, и в этом голосе послышалось что-то странное - смесь восторга и веселья.

Я тяжело вздохнула. В археологических экспедициях слово «срочно» означало всё что угодно - от действительно уникальной находки до перевёрнутого котелка с гречкой. Особых надежд я не питала, но всё же направилась в сторону лагеря.

Возле одного из раскопов уже собралась небольшая толпа студентов. Они стояли полукругом, кто-то смеялся, кто-то снимал происходящее на телефон, кто-то перешёптывался и показывал пальцами вниз. Я сразу насторожилась.

Но когда я подошла ближе и увидела, что именно происходит, у меня перехватило дыхание.

На дне раскопа, на слое земли, который мы размечали для зачистки, сидел Барсик. Наш кафедральный кот. Абсолютно довольный собой, с видом человека, который наконец-то добрался до места своего законного отдыха. Его рыжий хвост был аккуратно обёрнут вокруг лап, шерсть блестела на солнце, а глаза смотрели на нас с тем особым выражением, которое означало только одно:«Я здесь главный, и вы все будете делать то, что я скажу».

Перед ним лежал небольшой металлический предмет - что-то похожее на бронзовую застёжку или брошь, покрытую зелёным налётом времени. Кот явно нашёл её и теперь охранял, как свою законную добычу. Судя по свежим царапинам на земле вокруг находки, он не просто нашёл её - он её выкопал. Своими лапами. Усердно и профессионально.

— Господи... - выдохнула я, закрывая глаза. - Нет.

— Да! - радостно сообщил кто-то из студентов. - Он её выкопал! Сам! Мы видели! Он так усердно рыл, что я думал, он найдёт целый курган!

— Кота нельзя использовать как инструмент для раскопок, - сказала я, чувствуя, как внутри меня поднимается смесь раздражения и восхищения.

— Попробуйте объяснить это коту, - философски заметил другой студент, и все вокруг засмеялись.

Барсик важно мяукнул, словно подтверждая сказанное. Он посмотрел на меня с тем особым выражением, которое означало:«Я сделал это для науки. Ты должна меня поблагодарить. Мне нужны консервы. Дорогие. Французские».

Я осторожно спустилась в раскоп, стараясь не наступить на размеченные участки. Подошла к Барсику, который сидел на своём месте с непоколебимым достоинством. Осторожно подняла находку - небольшая бронзовая застёжка, судя по сохранности, весьма интересная. Очень даже. Патина была ровной, зелёной, с характерными для бронзового века следами обработки. Я повертела её в руках, чувствуя, как внутри меня закипает профессиональное любопытство. Это могло быть что-то важное. Очень важное. Возможно, наша первая настоящая находка за эту экспедицию.

За спиной кто-то уже откровенно смеялся, и я слышала, как студенты обсуждают «профессиональные навыки» нашего пушистого сотрудника. Кто-то предположил, что Барсик на самом деле является инопланетным агентом, который изучает земную археологию. Кто-то - что он реинкарнация древнего алтайского шамана.

— Я правильно понимаю, что самый перспективный сотрудник вашей экспедиции снова оказался котом? - раздался голос совсем рядом. Мужской. Знакомый. До невозможности.

Я замерла.

Медленно обернулась. Сердце пропустило удар, а потом забилось так быстро, что я почувствовала его в горле.

Сначала я увидела ботинки - крепкие, походные, сбитые долгой дорогой. Потом джинсы, выцветшие на солнце до светло-голубого оттенка. Потом длинные пальцы, сжимающие ручки рюкзака. Потом знакомую улыбку. И только потом глаза - голубые, до боли знакомые, в которых плясали те самые чёртики, которые я помнила так хорошо.