Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 140 – Лиля Брук

Я сделала глоток кофе - обжигающе-горячего, слишком сладкого, но именно такого, какой нужен был сейчас. Вкус горечи и сахара смешивался на языке, напоминая мне о том, что я жива. Что я здесь. Что мы наконец-то начали.

Алтайское утро было прохладным, но солнце уже начинало прогревать землю, обещая жаркий день. Над степью поднимался лёгкий туман, который постепенно таял, открывая бескрайние горизонты. Горы на востоке были покрыты снежными шапками, которые сверкали на солнце, как драгоценные камни - чистые, холодные, недосягаемые. Где-то вдали паслись табуны лошадей, и ветер доносил их ржание, смешивая с криками птиц и шумом нашей экспедиционной жизни.

Я смотрела на этот пейзаж и чувствовала, как внутри меня разрастается спокойствие. Мы были здесь. Мы сделали это. После всех проверок, комиссий и бесконечных согласований мы наконец стояли на этой земле, готовые копать, исследовать, открывать новое.

Вдоль края раскопа уже были натянуты верёвки, отмечающие границы будущих траншей. Ящики с инструментами аккуратно стояли в ряд - лопаты, кирки, щётки, мастерки, совки, всё, что нужно для того, чтобы прикоснуться к прошлому. В сторонке возвышалась палатка, где мы хранили оборудование и самые ценные находки. Неподалёку дымил костёр, над которым висел закопчённый чайник - кто-то из студентов уже успел позаботиться о завтраке.

Всё было правильно. Всё было на своих местах. Кроме одного.

Того самого места, которое пустовало в моём сердце весь этот год.

— Алиса Витальевна!

Я обернулась на голос. Ко мне бежала Ольга - та самая Ольга, которая когда-то смотрела на меня как на самозванку, а теперь была моим заместителем и правой рукой экспедиции. Её светлые волосы были собраны в небрежный хвост, на лице сияла широкая улыбка, и она размахивала телефоном, как знаменем.

— Что случилось? - спросила я, чувствуя, как внутри просыпается любопытство.

— Машина скоро приедет! - крикнула она, подбегая.

— Какая машина? - переспросила я, пытаясь вспомнить, не ждали ли мы каких-то поставок.

— Из международной программы обмена! - ответила она с таким энтузиазмом, будто речь шла о прибытии инопланетян.

Я застонала, прикрывая глаза рукой от солнца.

— Только не говори, что они снова прислали нам стажёров, которые путают курган и могильник, - простонала я, вспоминая прошлогодний опыт, когда нам прислали группу студентов в университет, которые были уверены, что курган - это тип древнего напитка. Один из них даже пытался найти рецепт «напитка курганов» в этнографических справочниках. Вяземский тогда сказал, что если бы древние кочевники знали, что их потомки будут искать в их захоронениях рецепты коктейлей, они бы построили курганы выше.

— Не знаю, - сказала Ольга, пожимая плечами. - Но там их несколько. И они везут оборудование. И, судя по списку, это опытные студенты.

В этот момент телефон коротко завибрировал. Я достала его из кармана и увидела сообщение от Вяземского:

«Не забудь прислать отчёт. И поешь нормально. Ты вчера ужинала одним печеньем. Это не дело. Оля сказала, что ты забываешь есть. Я этого не одобряю».

Я закатила глаза, чувствуя, как на губах проступает улыбка. Некоторые вещи действительно не меняются никогда. Вяземский продолжал быть моим научным руководителем даже на расстоянии тысяч километров. И его забота проявлялась в самых странных формах - например, в виде сообщений о моих пищевых привычках.