Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 137 – Лиля Брук

На сцену тем временем поднялся сам Сергей Александрович.

Он поднялся с первого ряда, поправил пиджак - движение отточенное, привычное, которое он делал тысячи раз - и вышел к микрофону с той уверенной, спокойной походкой, которую я видела сотни раз. Он говорил спокойно, коротко, профессионально. Его голос был ровным, без лишних эмоций, без пафоса, без драмы. Он благодарил коллег - перечисляя фамилии, которые я знала по многолетней работе. Благодарил ректора - за поддержку и доверие. Благодарил университет - за годы работы и возможность развиваться. Благодарил студентов - за интерес к науке и желание учиться.

Никакой драмы. Никаких красивых прощаний. Никаких обещаний. Только спокойная, профессиональная речь, которая могла бы быть произнесена на любом другом собрании.

Я почти расслабилась. Почти поверила, что всё действительно закончилось. Что он уходит тихо, без последнего выстрела.

А потом он поднял глаза.

И посмотрел прямо на меня.

Я замерла. Его взгляд был тяжёлым, холодным, пронизывающим - как в тот день, когда мы впервые встретились в его кабинете. Как в те дни, когда он раздавал задания комиссиям. Как всегда, когда он смотрел на человека, которого собирался уничтожить.

— Я хочу сказать несколько слов о своём сыне, - произнёс он.

Тишина в зале стала абсолютной. Я почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз, а ладони стали влажными.

— Данила Воронцов, - продолжил Сергей Александрович, и его голос был настолько спокоен, что это спокойствие резало слух. - Многие из вас знают его как талантливого студента, спортсмена, капитана университетской команды по баскетболу, который подавал большие надежды. И я благодарен университету за то, что ему была предоставлена возможность продолжить образование в Германии. На стажировке. На год.

Я перестала дышать.

Слова падали в тишину, как камни в воду. Каждый слог, каждое слово, каждая пауза - всё было выверено, отточено, продумано. Он говорил это так, будто читал текст, который репетировал ночами.

— Он уехал несколько часов назад. - Сергей Александрович сделал паузу и снова посмотрел на меня. Прямо в глаза. Его взгляд был ледяным, торжествующим. - Я уверен, что эта стажировка станет важным этапом в его карьере. И я хочу поблагодарить университет за доверие и за то, что наша семья получила эту возможность. Это большая честь для нас.

Его глаза не отпускали меня. Я чувствовала, как внутри меня всё обрывается. Как мир перестаёт существовать за пределами его взгляда. Как каждое слово впивается в мою кожу, как иглы, как осколки стекла.

Он уехал. Данила уехал. В Германию. На год.

Он не сказал мне.

Он не попрощался.

Он уехал, и я узнаю об этом от его отца. Со сцены. На торжественном мероприятии. Глядя в глаза человеку, который всё это время уничтожал меня.

Я не видела, как Сергей Александрович продолжает говорить. Я слышала только шум в ушах, такой громкий, что он заглушал всё. Я сжимала подлокотники кресла так сильно, что ногти впились в мягкую обивку. Дышать было трудно. Каждый вдох давался с болью.

А он смотрел на меня. Прямо в глаза. И я видела в его взгляде - холодное, спокойное, торжествующее удовлетворение. Он знал. Он знал, что это сделает мне больно. Он знал, что это будет хуже, чем все проверки. Он знал, что потеря Данилы - это удар, от которого я не оправлюсь.