Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 30 – Лиля Брук

В зале стало тихо.

— Брачным? - переспросил Максим с недоверием.

— Да. Небольшая, но элитная группа пазырыкских кочевников, контролирующая перевал через горы. Для укрепления связей с соседями - допустим, с носителями таштыкской культуры с севера или даже с дальними соседями с востока - они берут в жёны женщин из тех племён. Женщины приносят с собой свои украшения, ткани, может даже свои представления о загробном мире. И со временем это создаёт гибридный погребальный обряд. Это объясняет и аномальное расположение (возможно, связанное с женским культом), и смешение инвентаря, и сохранение архаичных строительных приёмов - как дань «старым богам» со стороны местного, автохтонного населения, влившегося в группу.

Я закончила. В тишине было слышно, как гудит проектор. Сергей Александрович смотрел на меня. Не с привычной наглой усмешкой, а с неподдельным, холодным интересом учёного.

— Интересно, - медленно произнёс он. - Очень… междисциплинарно. И достаточно смело, чтобы привлечь внимание. - Он повернулся к остальным. - Вот, коллеги, пример нестандартного мышления. Максим, Ольга, возьмите эту гипотезу за основу. Проработайте возможные культурные контакты в регионе в указанный период, уделяя особое внимание брачным и ритуальным аспектам. Алиса Витальевна, - он снова посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то новое, уважительное и оттого ещё более опасное, - вы будете курировать это направление. Координируйте работу. Отчитывайтесь мне лично.

Это была не победа. Это было затягивание в самую гущу его игры. Но я кивнула. Потому что выбраться из этой игры можно было только одним способом - выиграв её.

Недели, последовавшие за тем собранием, превратились в странный, напряжённый танец. Днём я была аспирантом Кольцовой - читала лекции, принимала зачёты, писала свою диссертацию в редкие свободные минуты. А по вечерам и в перерывах между парами погружалась в Алтай. Читала отчёты экспедиций, изучала артефакты, составляла карты миграций. Работала с Максимом и Ольгой, которые сначала косо смотрели на «выскочку», но постепенно, видя глубину проработки, начали прислушиваться.

Сергей Александрович держался на дистанции, появляясь на редких планерках. Он был корректен, деловит, даже одобрительно кивал, когда я представляла очередную порцию анализа. Но его взгляд… его взгляд всегда был тяжёлым, пристальным. Он наблюдал. И ждал. Чего? Моей ошибки? Или, наоборот, моего триумфа, чтобы потом приписать его себе?

Однажды вечером, ближе к концу января, засидевшись над анализом керамических орнаментов, я пропустила последний автобус. Решила дойти до остановки такси - путь лежал через спортивный корпус. Воздух был колючим, звёздным, снег хрустел под ботинками с решительным, почти боевым звуком.

Я уже миновала освещённый подъезд спорткомплекса, когда из тени высоких сугробов вышла фигура. Высокая, в тёмной дублёнке, с рюкзаком через плечо. Данила. Он шёл медленно, устало опустив голову, и почти наткнулся на меня.

Мы оба замерли. При свете фонаря его лицо казалось утомлённым, но не разбитым. Он выглядел… сосредоточенным. И очень серьёзным.

— Алиса Витальевна, - сказал он тихо, без обычной подковырки. - Вы поздно.

— Работа, - коротко ответила я, делая шаг в сторону.

— Подождите. Пожалуйста.