Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 79 – Лиля Брук

— Вставать, - ответила я просто.

Анька замерла, потом расплылась в улыбке.

— Правильный ответ. Ладно, есть у меня ещё один вопрос. Что там твой баскетболист? Радуется? Переживает? Шлёт воздушные поцелуи через окна?

Я слабо улыбнулась. Данила. Я ещё не успела ему ничего рассказать. День был такой безумный, что я даже не заглядывала в телефон.

— Ань, - сказала я, - можно я завтра буду паниковать? Сегодня я хочу просто… побыть.

— Бывай, - кивнула она, вставая и подбирая с пола пальто. - Но имей в виду: завтра я приду с шампанским, и мы будем праздновать так, чтобы в Москве слышно было. А сейчас - отдыхай, командир. Завтра тебе предстоит великое дело - рулить наукой.

Она ушла, оставив после себя лёгкий запах духов, беспорядок в прихожей и ощущение, что даже в самой тёмной ночи есть кто-то, кто готов зажечь фонарик.

Я взяла телефон. Сообщений от Данилы было несколько - коротких, сдержанных, но в каждом чувствовалось беспокойство. Я перечитывала их одно за другим, и с каждым прочитанным словом внутри разгоралось тепло.

«Слышал, у вас там что-то важное. Как ты?»

«Алиса, если нужна поддержка - я рядом. Просто знай».

«Молчание - хороший знак? Или плохой? Я волнуюсь».

Последнее пришло минут двадцать назад:

«Если ты не отвечаешь, потому что празднуешь - я рад. Если потому что плохо - я приеду. Напиши только одно слово: "всё хорошо" или "плохо". Больше ничего не надо».

Я набрала ответ, улыбаясь в темноту:

«Всё хорошо. Грант наш. И ещё кое-что… Я теперь руководитель. Настоящий. С бумажкой, полномочиями и, кажется, пожизненным правом на мигрень. Расскажу завтра. Спокойной ночи».

Ответ пришёл через минуту, но мне показалось - через секунду:

«Я никогда не сомневался. Ты рождена для этого. Спокойной ночи, Алиса. Ты - лучшая. И помни: я всегда рядом. Даже когда ты не просишь».

Я отложила телефон и закрыла глаза. Война - войной, но в этой войне у меня были союзники, за которых стоило сражаться. Вяземский, который смотрел на меня с отцовской гордостью. Анька, готовая броситься в бой с любым врагом. И Данила, чьи сообщения согревали лучше любого чая.

И, кажется, я начинала понимать, что победа - это не когда ты уничтожил врага. Это когда ты перестал его бояться. Когда его взгляд перестаёт леденить кровь. Когда ты можешь смотреть ему в глаза и не отводить взгляд.

Сергей Александрович мог сколько угодно строить свои планы, точить ножи и ждать моего провала. Но он не учёл одного: за моей спиной стояли люди, для которых я была не просто пешкой в чужой игре, не просто разменной монетой, не просто молодым конкурентом, которого надо убрать. Я была - я. Алиса. Со всеми моими страхами, сомнениями, слабостями и надеждами.

И это, как учит та же военная история, часто важнее любого стратегического преимущества. Потому что армия, которая сражается за идею, всегда сильнее армии наёмников. А у меня была идея. И была армия.

Карфаген должен быть разрушен. Но не потому, что я хочу мести. Не потому, что мне нужна победа любой ценой. А потому, что на его месте можно построить что-то новое. Что-то настоящее. Что-то, что останется после нас.

С этой мыслью я и уснула - впервые за долгие месяцы без тревожных снов. И мне приснился Алтай. Бескрайняя степь под бесконечным небом, курганы, хранящие тайны тысячелетий, и ветер - тёплый, свободный, несущий запах полыни и обещание новых открытий.