Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 32 – Анна Варшевская

— Конечно, — отвечает ровно.

Мы с Константином встаём одновременно, ноги у меня до сих пор слегка ватные, но держат. Вздохнув, прохожу к выходу из кабинета и случайно замечаю кинутый Семёном в сторону главного врача неприязненный взгляд.

Ох, не нравится мне это. Надо поговорить с ним. Каких-то собственнических замашек я у Семёна никогда не замечала, но… у него ведь и конкурентов не было, правильно? Эта мысль приходит в голову автоматически, смысл её доходит до меня не сразу. А когда доходит — я чуть было не спотыкаюсь!

Каких ещё конкурентов?! С чего я вдруг решила, что… Так, Лара, тебе надо прочистить мозги. Абсолютно точно! У вас с Тейхманом у каждого своя жизнь! У него эта, как её там, министерская Ирина. У тебя…

А что у меня?

У меня одинокие вечера, забота о его же матери и работа. Работа и ещё раз работа.

На какую-то странную, невозможную секунду мне хочется повернуться к бывшему мужу и спросить его… Оно того стоило? Он счастлив сейчас?

Но, конечно, ничего не спрашиваю. Вместо этого иду в реанимацию, потому что там пациентка в крайне тяжёлом состоянии, потому что там сейчас наверняка её муж, потому что их ребёнок тоже в реанимации, а у меня даже пока нет информации от неонатологов по прогнозам.

В палате мы каждый работаем по своему профилю, но в команде.

Константин стоит рядом, не лезет, но я чувствую его присутствие, как в операционной, когда ты знаешь: рядом есть тот, кто в случае чего подстрахует. Семён делает отметки, задаёт вопросы анестезиологу, но я вижу, как он время от времени смотрит на Константина, словно сравнивает и одновременно ревнует. Господи, к чему? Что тут можно сравнивать?

Когда мы выходим обратно в коридор, ко мне тут же подскакивает старшая акушерка.

— Лариса Александровна, — говорит быстро, — там родственники этой Натальи уже приехали. Дикий скандал закатывают! В приёмном вопли… сюда их, конечно, нельзя…

Константин делает шаг вперёд.

— Родственников ко мне, — произносит спокойно. — В мой кабинет. Сейчас.

— Я врач, которая проводила операцию, — напоминаю ему тихо.

— А я главный врач этого бардака, — слышу такое же тихое в ответ.

— Может, вместе? — против воли смотрю на него сочувственно.

И ловлю внимательный взгляд.

— Вместе? — он улыбается еле заметно уголком губ.

— Ну… — мне становится неловко. — Ты главврач, я заведующая. Конечно, вместе, то есть… в смысле…

Улыбка на лице Константина на секунду становится шире, но он тут же снова делает серьёзное выражение лица.

— Ну пойдёмте, госпожа заведующая. Разберёмся, что там за скандал, — поводит рукой в сторону, предлагая мне идти и добавляет одними губами: — Вместе.

В приёмном действительно вопли, и я слышу их ещё до того, как мы доходим до поворота. Голоса гулко звучат в полупустом сейчас помещении, болезненно отдаются в начавших ныть висках. Выйдя из коридора, кидаю короткий взгляд в сторону. Молоденькая акушерка на посту выглядит так, как будто пытается решить, стоит уже вызывать полицию или можно пока что повременить.

Зато когда видит меня и Тейхмана в качестве тяжёлой артиллерии, немного приободряется, глаза уже не такие круглые и испуганные.

Вздыхаю про себя. Когда-то и у меня такие были. Наверное.

Сейчас уже даже странно представлять такое.

Орут родственники родильницы, поступившей к нам после родов на дому. Все эти претензии я за свой, чего уж там греха таить, приличный срок работы акушером-гинекологом слышала не раз.