Книга Деревенская история, страница 20 – Яра Славцева

Он тоже не сдержал улыбку.

— В общем, — сказал он, — мы шли на речку. Лиза хочет проверить, не приплыл ли обратно её корабль. И если вы свободны…

— Я занята, — важно сказала я. — У меня серьёзные хозяйственные работы.

Лиза опустила плечи.

Егор посмотрел вопросительно.

Я выдержала паузу и закончила:

— Но ради таких цветов и одной утонувшей корабельной трагедии так уж и быть перенесу их на вечер.

Лиза радостно подпрыгнула.

Егор выдохнул так тихо, будто не хотел показывать, что ждал ответа не меньше дочери.

И вот тут я поняла, что мне очень нравится вот это наше «мы». Ещё хрупкое. Ещё не оформленное словами. Но уже живое.

Если мужчина после тридцати пяти чувствует себя глупо счастливым из-за того, что женщина согласилась пойти с ним к речке, — это, наверное, признак серьёзного поражения.

Или, наоборот, выздоровления.

Я пока не решил.

Вера шла рядом с Лизой, держала в руках ромашки и иногда поправляла дочери косичку так естественно, будто делала это всю жизнь. Не нарочно, не играя в заботу. Просто у неё руки такие — живут раньше головы. Видят, где у ребёнка сбился воротник, где царапина, где грустный взгляд. И сразу тянутся помочь.

Лиза к ней тянулась быстро, легко. С детьми вообще не подделаешь. Они либо чувствуют фальшь, либо льнут всей душой. Моей хватило двух дней, чтобы начать спрашивать:

— А тётя Вера сегодня придёт?

И это было… много для меня.

Не тяжело.

Скорее ответственно.

Потому что когда ты один растишь ребёнка, ты уже не имеешь права на «просто попробовать». Любой человек, которого подпускаешь близко, касается не только тебя.

И всё-таки я подпускал.

С удивительной для самого себя скоростью.

На берегу Лиза сразу побежала к воде искать следы своего вчерашнего флота.

Мы с Верой остались чуть позади.

— Вы сегодня какая-то особенно красивая, — сказал я.

Она покосилась на меня.

— Это потому что мне цветы подарили. Я на ромашках расцветаю.

— Приму к сведению.

— Осторожно. Излишняя внимательность к женщине вызывает привыкание.

— Я уже заметил.

Она на секунду сбилась с шага, потом тихо хмыкнула.

— Вы сегодня смелый.

— Нет. Я сегодня честный.

Это было правдой. После того поцелуя мне стало как-то проще не изображать равнодушие. Всё равно не получается. Да и зачем? Вера не из тех женщин, на которых действует напускная холодность. Она, наоборот, от такой тактики, кажется, только сильнее закрылась бы.

А я не хотел, чтобы она закрывалась.

Лиза нашла в воде какую-то палку и объявила её «капитаном спасательной службы». Потом палка уплыла, и спасать пришлось уже капитана. Мы с Верой смеялись, стоя на берегу, а потом одновременно потянулись поймать дочь за руку, чтобы не ушла глубже.

Пальцы наши соприкоснулись.

Мелочь.

Но после неё Вера посмотрела на меня так, что у меня внутри стало тихо и горячо одновременно.

— Я всё думаю, — сказала она позже, когда Лиза копалась в песке, — как у вас так получается?

— Что именно?

— Быть сразу и строгим, и тёплым. Дети обычно либо боятся взрослых мужчин, либо садятся им на шею.

— Лиза садится, — признал я.

— Это другое. Это любовь по праву собственности.

Она села на плед, поджав под себя ноги.

Я сел рядом.

— А вы? — спросил я. — Вы всегда хотели детей?

Она не ответила сразу. Смотрела на воду.

— Да, — сказала потом. — Всегда. Только жизнь как-то всё время делала вид, что сейчас не до того. То работа, то не тот человек, то ещё что-нибудь. А потом однажды понимаешь, что уже не девочка, а в доме по-прежнему тихо.