Книга Деревенская история, страница 23 – Яра Славцева

Почти решение.

Оставалось только не спугнуть.

Через пару дней я поняла, что влипла ещё глубже, чем думала.

Потому что стала знать их расписание.

Когда Лиза встаёт.

Во сколько Егор обычно возвращается с участка.

Когда у них ужин.

Когда можно заглянуть с пирогом, а когда лучше не мешать, потому что у дочери купание, сказка и режим, с которым лучше не спорить.

Такие знания не появляются у случайных людей.

И всё же самым страшным было не это.

Самым страшным было, как естественно они во мне поселились.

Утром я пекла оладьи и автоматически думала: «Лизе бы понравилось с вареньем». Днём, увидев в магазине хорошую детскую заколку, ловила себя на желании купить её не себе. А вечером, если Егор задерживался, начинала прислушиваться к дороге.

Сердце, значит, уже всё решило. Голова отставала и возмущалась.

В тот день ко мне зашла заведующая местным ФАПом — сухонькая, бодрая женщина по имени Алевтина Петровна.

— Светлая у вас рука, — сказала она после знакомства. — Люди хвалят.

Я чуть не подавилась чаем.

— А они уже успели?

— В деревне всё успевают, — философски ответила она. — Мне сказали, вы фельдшер городской скорой?

— Да.

— А не думали остаться? У нас ставка освобождается. ФАП, вызовы, осмотры, детсад на полставки. Жильё у вас своё. Руки нужны.

Я сидела, слушала её и чувствовала, как у меня внутри всё медленно собирается в тугой узел.

Вот оно.

То самое.

Не разговоры у магазина.

Не поцелуи у речки.

А реальная жизнь, которая вдруг спрашивает: «Ну что, девочка, а теперь выбирай».

— Я… не думала, — сказала я осторожно.

— Подумайте. Таких, как вы, нам не хватает.

Когда она ушла, я ещё долго сидела на кухне и смотрела в окно.

Остаться.

Слово было большое.

Тяжёлое.

И пугающе сладкое.

Потому что если остаться — то это уже не роман на фоне яблонь.

Это дом.

Работа.

Люди.

Егор.

Лиза.

Возможность каждое утро видеть их не как временное счастье, а как свою жизнь.

И одновременно — риск.

А если у нас не сложится?

А если я перееду душой, а через полгода окажусь лишней?

А если он сейчас уверен, а потом опомнится?

А если Лиза привяжется ещё сильнее?

Эти «если» всегда лезут туда, где женщине уже хочется просто быть счастливой.

Вечером я пошла к реке одна. Мне нужно было проветрить голову.

И, конечно, Егор нашёл меня там.

Иногда мне кажется, что он умеет выходить к нужному человеку не по дороге, а по внутреннему компасу.

— Ты прячешься? — спросил он, подходя.

— Думаю.

— Это опаснее.

— Ещё как.

Он сел рядом на поваленное бревно.

Мы помолчали.

— Мне предложили работу, — сказала я наконец.

Он не дёрнулся, не переспросил резко.

Просто стал внимательнее.

— Здесь?

— Да.

— И ты испугалась.

Я усмехнулась.

Вот ведь человек.

— Ты что, мысли читаешь?

— Нет. Просто у тебя лицо такое, как будто тебе одновременно подарили щенка, ипотеку и ответственность за район.

Я засмеялась, несмотря ни на что.

А потом вдруг посмотрела на него и спросила прямо:

— Егор, а если я останусь… это будет тебе нужно?

Он ответил не сразу.

Повернулся ко мне всем корпусом.

Так, будто это не разговор на берегу, а что-то очень важное, на что нельзя отвечать вполоборота.

— Да, — сказал он. — Очень.

И больше ничего.

Но этого «очень» мне хватило до самого сердца.