Книга Контракт на любовь, страница 11 – Яра Славцева

Я села обратно. Виктор остался стоять рядом, и от этого почему-то стало ещё труднее собраться.

— Я не приму решение сейчас, — сказала я.

— Я и не прошу сейчас.

— Но вы уверены, что приму потом.

— Да.

— С чего такая вера в человечество?

— С того, что у вас слишком умные глаза для бессмысленного героизма.

Я хотела ответить язвительно, но не успела: телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение от няни.

Степан отказывается обедать, пока Кеше не сделают операцию. Я, кажется, проигрываю динозавру.

Я закрыла лицо ладонью.

— Что случилось? — спросил Виктор.

Я показала ему сообщение прежде, чем успела подумать, что делаю. Он прочитал. И вдруг сказал совершенно серьёзно:

— Если хотите, я пришлю водителя с ремкомплектом.

Я уставилась на него.

— Вы… что?

— Суперклей, пластик, пару игрушечных креплений. У нас в детском отделении есть хороший специалист по катастрофам такого масштаба.

Я фыркнула. А потом всё-таки засмеялась. Снова.

И это было очень, очень плохо.

Потому что в тот момент, когда женщина начинает смеяться рядом с мужчиной, от которого по всем законам самосохранения надо бежать, всё обычно становится только сложнее.

А моя жизнь, откровенно говоря, и без того уже достигла впечатляющих высот в жанре «куда ещё хуже».

Я не люблю сюрпризы, пустые разговоры и людей, которые драматизируют без пользы. Но больше всего я не люблю тот редкий вид хаоса, который вдруг проникает в тщательно выстроенную систему и начинает вести себя там как у себя дома. Обычно я такие вещи пресекаю быстро. Холодно. Эффективно. С минимальным количеством шума и максимальным результатом.

Проблема Агаты Громовой заключалась в том, что она не была хаосом в привычном смысле.

Она была угрозой куда неприятнее: живым фактором, который не укладывался в мой план и при этом подозрительно хорошо в него вписывался.

Когда я вышел из нотариальной конторы и сел в машину, первым желанием было попросить водителя ехать медленнее. Не потому, что я куда-то опаздывал. Наоборот. Потому что мне нужно было несколько минут тишины, чтобы понять, какого чёрта я только что сделал.

— В офис, — сказал я коротко.

— Да, Виктор Андреевич, — кивнул Сергей.

Машина тронулась. За окном город был серым, мокрым и раздражённо красивым той особенной столичной красотой, которая всегда как будто говорит тебе: «Да, я дорогой, сложный и временами невыносимый. Можешь восхищаться молча». В другой день я бы уже открыл планшет, просмотрел почту, сделал три звонка и успел мысленно уволить пару человек. Но сегодня вместо отчётов и цифр я видел светло-карие глаза женщины, которая смотрела на меня так, будто я одновременно мерзавец, психиатрическая ошибка и потенциальная налоговая проверка.

Честно говоря, она была не так уж неправа.

Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

Запах хлеба и корицы.

Вот что меня раздражало больше всего.

Не её упрямство. Не язвительность. Не тот факт, что она не растаяла от перспективы решить все свои проблемы за один контракт. Нет. Меня раздражало, что я вообще запомнил, как она пахнет. Не духами — от них в приёмной было бы только легче. Нет, от неё пахло чем-то человеческим, тёплым и домашним. Будто она утром обнимала ребёнка, варила кашу, торопливо собиралась, бежала под дождём и всё равно принесла с собой в этот стерильный бумажный мир живую реальность. Хлеб. Корица. Тепло. Дом.